Яковлева арестовывают чешские контрразведчики и держат в качестве заложника на всякий случай. Затем его отправляют в Омск, где колчаковская контрразведка не раз требовала его выдачи, однако в их руках Яковлев не оказался. Его решил допросить политический представитель чехословаков генерал Кошек, который принял решение об его освобождении.
В начале 1919 года начался период жизни Яковлева в Маньчжурии и Китае, куда он эмигрировал. Сначала он работал на электростанции маньчжурских мукомольных мельниц, а затем перешел к местному предпринимателю Цацкину. Месяца через три устроился электротехником в электроцех главных механических мастерских Харбина. Оказавшись среди рабочих, он опять включился в революционную работу. Вскоре Яковлев стал заведующим агентством РОСТа. Китайские друзья, руководители Гоминьдана считали его русским коммунистом. Он также работал в Дальгосторге, в нефтяном и текстильном синдикатах, являлся корреспондентом «Тихоокеанской звезды» и «Прожектора». Работа журналиста увлекла Яковлева и стала его основной профессией.
В июле 1927 года Яковлев был арестован английской полицией по обвинению в распространении коммунистической пропаганды. Ему в который уже раз грозил расстрел, но в его дело вмешался генеральный консул СССР в Шанхае Козловский, имевший огромные связи среди китайских чиновников. Он-то и сумел вытянуть его, конечно, за определенную мзду на свободу.
Находясь в китайской тюрьме, Яковлев пришел к выводу, что жить ему дальше в Китае будет очень трудно, его страшно тянуло на родину. В начале февраля 1928 года им было получено разрешение возвратиться в СССР. 2 марта он вместе с женой и детьми, выехал в Советский Союз, недели через полторы он был в Москве. 13 марта 1928 года направил на имя Сталина и председателя ОГПУ Менжинского письмо, в котором изложил всю свою трагическую историю. Ответа ему долго не было, но он прекрасно понимал, что идет его проверка.
27 июня 1928 года к нему на квартиру явилась бригада оперативного отдела ОГПУ с ордером на арест и обыск. Это был ответ на его письма. Яковлева поместили во внутреннюю тюрьму ОГПУ. 28 июня 1929 года коллегия ОГПУ приговорила его к высшей мере наказания с заменой, ввиду давности совершенного преступления, заключением в концлагерь сроком на десять лет. Отбывать наказание его отправили на Соловки, а затем перевели в Беломорско-Балтийский лагерь. В июне 1933 года за самоотверженный труд он был освобожден из лагеря, а 4 августа 1933 года постановлением ЦИК СССР с него была снята судимость.
Затем Яковлев трудился в системе исправительных учреждений НКВД начальником Осиповского лагерного пункта и начальником Анжерских копей Сиблага в Кемеровской области. В Томске возглавлял распределительный трест. В середине 1937 года он уехал в город Ворсму Горьковской области, где работал начальником отдела снабжения завода имени Ленина. Там, 1 февраля 1938 года Яковлев вновь был арестован. 16 сентября 1938 года состоялось заседание Военной коллегии Верховного суда СССР, на котором рассматривалось его дело, он обвинялся в измене родины, террористической деятельности и участии в антисоветской организации. Заседание длилось 15 минут, после чего ему объявили приговор – расстрел. В тот же день приговор был приведен в исполнение.
В 1967 году дело на Яковлева за 1938 год постановлением пленума Верховного суда СССР было прекращено, и он реабилитирован. В 1967 и 1989 годах Главная военная прокуратура и Военная коллегия Верховного суда СССР в реабилитации Яковлева по факту его перехода в 1918 году на сторону учредиловцев отказали.
Таким образом, путем исследования архивных документов, управление НКВД СССР под руководством И.И. Никитинского смогло собрать сведения, которые объективно отражали особенности переезда царских особ из Тобольска в Екатеринбург. Многое стало понятно после изучения уголовных дел в отношении В.В. Яковлева.
Согласно утвержденному плану, в Польшу с письмами «Монашки» наркомом внутренних дел СССР была направлена опергруппа во главе с заместителем начальника отдела Главного управления по борьбе с бандитизмом НКВД СССР полковником А.В. Баранниковым, который прекрасно разбирался в польских делах и не раз там уже бывал. По пути 5 апреля 1945 года он остановился на день в городе Станиславе и посетил местное УНКВД, с руководством которого была достигнута договоренность о направлении доктора Подмихайловского монастыря Николая Красовского в Москву, о котором так много говорила «Монашка».
Так как врач не раз использовался Букачевским райвоенкоматом в работе медицинской комиссии, его решили вызвать в райвоенкомат 8 апреля, а откуда направить в Москву. Туда направили начальника отдела по борьбе с бандитизмом УНКВД Станиславской области Пастельняка, который должен был выдавать себя перед доктором за сотрудника этого военкомата.