Меня перевели в общую палату. Во-первых, мне стало лучше, а во-вторых, у мамы закончились деньги на дополнительные удобства. Теперь я лежала в комнате с еще двумя девочками. Одна из них была примерно моего возраста, полноватая, смуглая, с недобрыми глазами, которые ревностно следили за всем, что происходит вокруг, и ничего не упускали из виду. Другой было лет тринадцать на вид, и я сразу узнала в ней начинающую модель по характерной изможденности лица и тела. Она тоже, очевидно, разглядела во мне коллегу по тем же признакам, и мы с ней улыбнулись друг другу, словно старые знакомые. Обе эти девочки лежали с травмами различной степени тяжести, но ни одной из них не грозило стать инвалидом. А я им уже стала.
Я поняла, что уже не буду ходить, когда с утра ко мне ворвалась растрепанная и заплаканная мама и сразу кинулась громко причитать и целовать мои неподвижные ноги. Девочка-модель деликатно отвернулась от семейной сцены и сделала вид, будто ужасно занята своим смартфоном. Вторая девица, наоборот, жадно уставилась на мою маму и ловила каждое слово, а выражение ее физиономии красноречиво свидетельствовало о том, что она злорадно смакует чужое некрасивое и несдержанное горе.
Мама наплакалась, покормила меня с ложки яблочным пюре с крекером, неумелыми, трясущимися от волнения руками сменила памперс, при этом чуть не уронив меня с кровати, и убежала на работу, напоследок сообщив, что к обеду подойдет мой отец и просидит со мной до вечера. А по окончании рабочего дня мама вернется ко мне на все выходные. В воскресенье меня приедут навестить одноклассники, поэтому мама перед уходом поинтересовалась, что из одежды и косметики мне привезти, чтобы я подготовилась к этой встрече.
– Не знаю, – покачала головой я. Какая разница, как я выгляжу, если я наполовину умерла?
– Ты всё-таки подумай хорошенько и позвони мне! – наказала мама.
Она привезла мне телефон и наушники, и я уже предвкушала момент, когда останусь одна и смогу уйти из невыносимой окружающей действительности в мир любимой музыки и соцсетей.
Как только мама ушла, а у меня в руках оказался смартфон с десятком пропущенных звонков недельной давности от Саши и с безлимитным мобильным Интернетом, я первым делом посетила все Сашины странички в соцсетях. «ВКонтакте» он был десять минут назад, опубликовал новое фото – собственный профиль на фоне угрюмых ноябрьских облаков где-то на крыше новостройки. С кем, интересно, он гулял по крышам? Написать ему? Или просто лайкнуть фото? Наверняка он еще не знает, что со мной случилось. Я подумала и зашла на собственную страничку. Единственное сообщение от него: «Малыш, ты где?» И на этом всё. Меня не было неделю, но он меня не искал и больше не писал мне. Почему? Facebook – и опять у него новое фото, на этот раз из клуба. Тусил с друзьями, судя по их лицам, все напились в стельку. Я не позволила бы ему пойти туда с этой идиотской компанией. Я уговорила бы его остаться дома со мной. Но меня не было. Я лежала в больнице и сходила с ума от боли, а Саша тем временем неплохо развлекся. Он обещал мне, что больше не будет напиваться. Он поклялся, что не съест больше ни единого «колеса». Но стоило мне на несколько дней исчезнуть из его жизни, как он оказался в клубе с теми самыми друзьями, которых я ненавижу, и, судя по его фото, накидался там до бесчувствия. Хуже всего то, что он этим гордится. Выставил фото с дурацкой подписью: «Мое хлебало тут самое зачетное!» Дурачок.
Внезапно я ощутила какую-то всеобъемлющую бесконечную усталость. Попробовала послушать музыку и поставила одну из своих самых любимых композиций – Peach Tree группы Underworld. Раньше, слушая этот трек, я чувствовала себя так, будто общаюсь без слов с открытым космосом и он откликается загадочными для ума, но вполне понятными моему сердцу сигналами. А теперь у меня только разболелась голова, и я отложила в сторону смартфон и задумалась. Позвонить Саше? Нет, не хочу. Пусть он узнает обо всем от других, пусть он сам меня найдет. Я не хочу ни о чем просить. В просьбах есть что-то жалкое, унижающее любовь. Но почему же он так обескураживающе беззаботен? Почему его не волнует, что я не хожу в школу и не отвечаю на сообщения и звонки? С другой стороны, глупо винить его в беспечности. Ведь он всегда нравился мне именно своим легким отношением к жизни. Более того, я мечтала перенять у него эту удивительную и порой бесчеловечную легкость, с которой он относился к тому, что его окружало, даже к самым близким людям. Мне казалось, это очень круто – уметь жить не заморачиваясь, хоть меня иногда и злила его несерьезность. И вот теперь эта несерьезность обернулась против меня самой…
