– Я намерен развлекаться до конца недели, – серьезно ответил молодой человек. – И буду только рад, если ваша дочь составит мне компанию.
– Я заберу ее завтра утром, – хмуро повторила мама, с недоверчивостью оглядывая своего собеседника. – А вас, молодой человек, я попрошу продиктовать мне ваше имя и номер телефона. На всякий случай.
– Вот вам моя визитка. – Он протянул маме мелко исписанный кусочек картона. – Я их держу наготове специально для родителей девушек, которые приходят ко мне в гости. На лицевой стороне – мое полное имя, адрес, контактный телефон и паспортные данные, на другой – группа крови и результаты последних анализов.
– Если вы думаете, что это остроумно, то вы заблуждаетесь, – холодно ответила мама, невольно принимая навязанный ей светский тон, но визитку тем не менее взяла и спрятала в сумочку.
– До завтра, Танюшка! – Она повернулась и с громким звуком чмокнула меня в затылок, а на прощание добавила: – Если что, звони!
Как только дверь за ней захлопнулась, молодой человек приблизился и протянул мне руку.
– Иван, – представился он, пожимая кончики моих холодных пальцев. – Для начала можешь называть меня Ваней, а там посмотрим, как будут развиваться наши отношения.
Я не выдержала и широко улыбнулась. Он улыбнулся в ответ.
– Татьяна, – в тон ему ответила я. – Можешь называть как угодно, мне всё равно.
– И на Таточку будешь откликаться? – с улыбкой поинтересовался Ваня.
Я, немного помедлив, отрицательно покачала головой.
– В таком случае – Татьяна, – подчеркнуто официально обратился он ко мне. – Добро пожаловать на кухню! Раз уж ты здесь, поможешь мне приготовить обед. А в углу с книжкой еще успеешь насидеться! Согласна?
Я посмотрела в его спокойные насмешливые глаза и кивнула.
На кухне Ваня выдал мне фартук, нож и гору овощей.
– Знаешь, что такое рататуй?
– Еще бы мне не знать! – откликнулась я. – У меня мама – повар, а я сама несколько лет была вегетарианкой. За это время мы с мамой все овощные блюда освоили!
– Вот и прекрасно! – улыбнулся Ваня. – Значит, тебе не нужно объяснять, что делать с этими овощами. Действуй!
– А ты? – удивилась я. – Чем будешь заниматься ты?
– А я сейчас принесу стереосистему и буду обеспечивать достойное музыкальное сопровождение твоему труду!
Я даже присвистнула от такой наглости.
– Не свисти: денег не будет! – спокойно посоветовал Ваня, покидая кухню.
Через несколько минут он вернулся, волоча акустику и колонки.
– Какого жанра музыку предпочитает мадемуазель? – поинтересовался он, слегка поклонившись в мою сторону.
– Вокально-инструментальную, – усмехнулась я, аккуратно нарезая кольцами баклажаны.
– А конкретнее?
– Инди-рок, – ответила я. – Трип-хоп. Можно классику.
– А как ты относишься к религиозно-обрядовой музыке? – серьезно спросил Ваня с нарочито обеспокоенным лицом.
Я отложила нож и нахмурилась. Мне показалось, что он откровенно надо мной издевается.
– Шаманские завывания не люблю, – произнесла я ледяным тоном. – В церковном пении не разбираюсь. В черных мессах не участвовала, поэтому не знаю, что там обычно слушают.
– Вообще-то я имел в виду Реквием Моцарта, – пожал плечами Ваня. – Обожаю слушать его на кухне с ножом в руках. Вот и подумал, что тебе это, наверное, тоже будет приятно. Тем более ты сама сказала, что классику можно. Но теперь я вижу, что ты, как истинная инди-принцесса, предпочитаешь крошить свои овощи под каких-нибудь «Киллеров» или «Вомбатов».
– Да, я люблю «Киллеров» и «Вомбатов», – подтвердила я, колеблясь между желанием рассмеяться и щелкнуть самонадеянного шутника Ваню по носу. – А почему ты говоришь так, как будто в этом есть что-то смешное или позорное? Не очень-то любезно с твоей стороны!
– Если я тебя обидел, извини! – спохватился Ваня, отбросив шутовство, и примирительно похлопал меня по руке. – Ты права: нет ничего смешного и позорного в том, что тебе нравятся симпатичные молодые англичане с гитарами и сдержанной тоской в голосах. Я и сам их слушал взахлеб, когда был маленьким хипстером и, выходя из дома, подворачивал штаны!
Я невольно расхохоталась.
– Сомневаюсь, что ты когда-то был хипстером, – заметила я, отсмеявшись. – Ты для этого слишком насмешлив, а у хипстеров всё серьезно.
– Быстро ты меня раскусила! – улыбнулся Ваня.
– А какую музыку ты любишь? – с любопытством спросила я.
– Я слушаю разное, – уклончиво ответил он.
– Например? – подначивала я.
Ваня молча включил стереосистему. Песня, которую я услышала, была мне незнакома. Сосредоточенная жесткость ритма и завораживающее отчаяние холодной и угрюмой мелодии совершенно захватили меня. Я плохо уловила смысл английского текста, но мне показалось, что эта песня о разлуке и забвении. В моем воображении возникла картина: пасмурное утро на морском берегу, тяжелые свинцовые волны неумолимо накатывают одна за другой и с грохотом разбиваются о камни, а в песке на коленях стоит человек и плачет, закрыв лицо руками. Но его рыданий не слышно за шумом моря и криком обезумевших чаек. А потом человек уходит, и волны безвозвратно смывают его следы на песке…
– Что это за песня? – нетерпеливо воскликнула я.
