Но тогда ей еще верилось, что она сама сможет как-нибудь справиться?
«Может Генка все-таки послушается меня. Он разумный человек. Я просто не верю, что все может плохо…» – таковыми были ее мысли всего лишь несколько дней назад.
Генка же всегда с некоторым уважением относился к ее словам, к ее мнению. Всегда ставил ее, Машу, в пример Маринке, на что та, конечно же, злилась. И Маша видела, ощущала на себе, его доверительное и уважительное отношение. Но просто не придавала этому никакого значения. Воспринимала все как есть, ни на чем не зацикливалась.
«Да что же это такое? А? Что я сделала не так? Генка мне доверял. Но с другой стороны совершенно неизвестно, чем для него закончиться эта его работа. Где он только ее нашел? И где теперь его самого искать?»
Маша вновь и вновь прокручивала в голове, как вошла на кухню и огорошила тетю с дядей. Почему то сейчас, в своих воспоминаниях, она казалась сама себе какой-то чрезвычайно неуклюжей, бестактной и бессердечной. Таким вот большим нелепым пятном она представляла эту прошедшую картину утра. И ей становилось не по себе. Словно в каком-то нехорошем сне. Но вот ведь, проблема-то была как раз в том, что это был далеко не сон. Какая-то неправильная реальность, не вписывающая в обычные рамки.
«Вот ведь… И что теперь мне делать? Ничего не ясно. Да и сделать я уже ничего не смогу. Я уже все рассказала. Все. Но только поздно. Но назад пути нет. Что ж, теперь остается надеяться, что все как-нибудь наладиться. Что-то последнее время везде какая-то ерунда происходит. С Викой разругалась… Макс оказался самолюбивым идиотом. Да и ну его вообще. Нашла о ком думать. Будто у меня и без него дел не хватает… Генка. Вот теперь еще и Генка… Только бы еще с Веркой не разругаться. Ах, да! Совсем забыла про кошелек. Да при чем он здесь? И уж на то пошло, его я как раз к лучшему нашла. Сейчас хотя бы математичка подобрела. Да и папка нашлась к лучшему! Здорово, завела дружбу с артисткой! А как я встретилась с Женей? Это же просто кошмар! Свалилась под колеса его машины!.. Да при чем тут они все… Вот как теперь с Генкой быть? Как только дядь Коля будут его искать? Блин! Надо же! А!? Не могла разве все еще тогда рассказать. Вот дура-то!..»
И так все время, пока ехала в автобусе, была в колледже, сидела на парах, с кем-то разговаривала, что-то делала, а в голове все вертелась эта навязчивая мысль: как там у Гавриловых? Но, в то же время она прекрасно понимала, что больше ничего не может сделать, и что нужно прямо сейчас взять и успокоиться. Так или иначе все зависело от самого Генки, от того как скоро он поймет с посторонней помощью или же сам, что ввязался в плохую жизненную историю. Ведь иначе бы, если его дела не были темными, не хорошими он бы никуда не исчез. Это же очевидно.
– Маш, можно с тобой поговорить? – на одной из перемен к ней осторожно подошла Вика.
– Можно, – ответила Маша, мыслями находясь далеко отсюда.
– Маш, может нам хватит уже дуться друг на друга. Да, я виновата. Не спросила твоего мнения. Да кто же знал, что ты равнодушна к Максу. Я думала… – завела долгую историю Вика.
– Вик, мне кажется, пора все это оставить в прошлом. Я не хочу вспоминать ту ссору. Плохие мысли создают плохое настроение, – чуть философски проговорила Маша, а потом добавила, – ты передай от меня своим друзьям, что я не хотела их обзывать, ну и вообще… На меня просто нашло.
– Они не в обиде, я тебе гарантирую. Ну, значит мир, – разулыбалась Вика и приобнила Машу. А только сейчас Маша заметила, что Вика постриглась и окрасила волосы в светло-каштановый с рыженой цвет. И вместо уже привычно разбросанных по плечам пепельного цвета длинных волос у девушки было аккуратное, завитое на концах плойкой, каре.
– Ты постриглась? Но зачем? – Маше показалось, что новый образ был не совсем к лицу, если не сказать, что совсем не шел, ее вновь обретенной подруге.
– Тебе что не нравиться? – и тут же, – Мне просто надоели волосы и еще на улице весна, захотелось как-нибудь преобразиться.
– Понятно, – ответила Маша.
И пусть, что на улице была весна. На Машины волосы это никак не отражалось. И если уж Вика называет свои внешние изменения преображением, то, пожалуй, Маша лучше останется такой, какой она есть сейчас, не преображенной.
Ну не подходила эта прическа, да и цвет волос, Вике. Но она, похоже, считала по-другому. Переубеждать ее в обратном не было смысла.
Что же касается Маши, так та давно простила подругу и ни капельки на нее не злилась. Вот только после случившейся истории она не сможет больше как раньше доверять ей. Мало ли чего еще может зародиться в Викиной голове.
Так Маша вновь обзавелась подругой, но к тому времени она уже довольно хорошо и тесно стала общаться как минимум еще с тремя девчонками из своей группы. Может это обстоятельство и подгоняло Вику к примирению, неволено злило ее. А может ей просто надоело ходить в ссоре? Но, как ни крути, без первого варианта, в той или иной степени, явно не обошлось.
