Алексей долгое время трудился над своим проектом, посвящал ему почти все свое время и так вышло, что он практически перестал уделять время Люде. Люду это не могло не задеть. Конечно, она все понимала, что научная работа для Алексея значит очень многое. Ведь и для нее ее учеба в театральном, ее занятия творчеством и наконец недавно, еще да нового года, полученная, пусть и совсем небольшая, роль в спектакле были для Люды очень важны. Но и давняя дружба с Алексеем, что переросла в более романтические, лирические отношения никаким образом не уходила у Люды на второй и последующие роли. Всё – и творчество и Леша вертелись у Люди рядом, были для нее на первом плане.
А Леша, уйдя с головой в работу над проектом, совсем перестал замечать Люду.
Люда сколько могла, мирилась с невниманием к себе, уверяла себе, что не стоит мешать Леше, что для Леши его работа очень важна. А сама все больше и больше злилась и нервничала. Леша был весь полностью в работе и будто перестал замечать Люду. И в один момент у Люды сработала реакция привлечения внимания и полной обиды. Что и говорить, у простого человека терпение бы закончилось, а Люда была творческой личностью, она собиралась стать артисткой театра, и чувствительная психика итак пережила много эмоций, словно Люда была на сцене и с полной самоотдачей играла главную роль.
Люда решила следующее: она выкрадет у Леши его папку с расчетами и он, ударившись в ее поиски, непременно обратить внимание на Люду, которая тут же станет ему помогать. И практически так и вышло. Вот только Леша настолько был потрясен пропажей папки, что до Люди его внимание так и не дошло.
И теперь уже разозлившись не на шутку, пересказав всю свою трагедию сестре, Люда в полном отчаянии вышла из подъезда сестриного дома и в порыве негодования вытащила папку, которую таскала с собой, из сумки, и шлепнула ее на лавочку у подъезда. И смахнув рукой слезу, ушла.
Потом были муки совести, перед глазами то и дело всплывало печальное лицо Леши и Люда не выдержав, позвонила сестре, чтобы та, как можно скорее, забрала папку. Люда собиралась поскорее вернуть ее.
Но папки, как известно на лавочке не оказалось. И были те еще нервы. Все выходные Люда металась из угла в угол и не знала как ей поступить. А когда с трясущимися руками и нервно дергающимся глазом, решила пойти и признаться Леше, увидела на экране телефона его номер.
Ей в трубку прозвучало настоящее чудо – папка нашлась!
– Маша, я так тебе благодарна! Я конечно призналась Леше, хотя ругала себя за это, но он меня простил и сам попросил у меня прощения. Теперь он находит время и для меня и для своих работ. Маша, ты просто спасла нашу давнюю дружбу, наши новые с ним отношения!
– Невероятная история! – сказала Маша и призадумалась.
– Маша, приглашаю тебя в театр. Я играю в спектакле, правда совсем небольшую роль. Но ведь это только начало.
– Ну, я даже не знаю…
– Диктуй свой номер, я тебе позвоню и когда у тебя появиться время… Вообщем, я тебя жду.
Девушки обменялись номерами и расстались на веселой волне. И Маша, пройдя мимо магазина, в последний момент развернулась и направилась покупать сосиски. То папка, то театр, то Генка и какие уж тут сосиски!
Ужин получился вкусный и сытный. Разговор с Верой интересный и полезный, после которого у Маши возникло желание сесть за самостоятельные работы. Вера не стала ей мешать.
Маша вечером еще несколько раз пыталась позвонить Генке, но тот упорно не брал трубку. А когда Маша позвонила в последний на сегодня раз, Генкин номер оказался в не зоны доступа.
И медленно засыпая под теплым одеялом Маша незаметно для себя расплылась в довольной улыбке. Перед ее глазами, блаженно растягивая сонное ленивое воображение, очутился Евгений, то есть просто Женя. Конечно, рыжеволосая Люда, оставила у Маши после себя приятные воспоминания. Но в разговоре с Верой все свои эмоции Маша высказала и думать о Люде, Леше и их серой папке больше не хотелось. А вот о Жене… Маша видела себя в его черной уютной машине. Себя, такую всю сырую и чумазую. И его, такого красивого, уверенного, с этой прекрасной загадочной улыбкой. Вот он поворачивается к Маше, вот что-то говорит ей. Она же сидит, словно напуганный крольчонок. Или как он сказал, лягушонок. Да точно лягушонок. А он так внимательно на нее смотрит. Кажется, она ему интересна. Его темно-серые глаза сверкают в неярком освещении машины. Но они холодны, в них ничего нет, по ним ничего невозможно понять…
Прошла неделя. Маша уехала на выходные домой. Погода стояла просто сказочная для конца марта. То есть уже на календаре было второе апреля. На улице вовсю припекало яркое солнышко, радостно пели птицы, приветствуя весну и на припеках уже начинала проглядывать молодая свеженькая травка.
