Маша медленно опустилась на пол и взялась обеими руками за голову. Вот ведь засада! Как теперь быть? Маша еле вернулась к адекватному состоянию, медленно стала выходить из состояния полного подчинения своим фантазии и страхам. Но ведь даже если отбросить все глупости кино и бредовость всего вымышленного, все равно нельзя просто молча взять и уйти из квартиры. Это, глупо, очень глупо.
Действовать надо осторожнее, сделав скидку еще и на то, что если на встречу придет сам Генка, а не какой-то там мифический злодей, то встретиться с ним должна обязательно только одна Маша. Иначе, почему он позвонил ей, а не кому-то другому? Значит, он в нее верить, доверяет ей. А доверие так же бесценно, как и прочие хорошие качества – доброта, отзывчивость, щедрость. Может так надо, чтобы пришла только Маша? Может он так понимает заботу о родителях?
Да чего же у него там стряслось-то? А?
Маша, вся в сомнениях, поднялась с пола. Рассудила она следующим образом, если разбудить тетю Галю, то она, вся в чувствах и слезах непременно кинется бежать к сыну, если разбудить дядю Колю, то, да он тоже предпочтет сам сходит за Генкой, и привести его за шиворот домой. А ведь там не все так просто, если Генка велел не трогать родителей. У Маши оставался только один вариант – разбудить Марину и целиком и полностью положиться на нее, на ее разум, на ее реальную, необходимую помощь.
Маша стянула кроссовки и быстро, но бесшумно нырнула в комнату. Нужно было действовать. Время шло. Но некая боязливость и смутные опасения так и не покидали ее.
– Марина, Маринка! Проснись же ты! Марина! – Маша легонько тряхнула сестру за плечо. Та заворочалась и хотела было перевернуться на другой бок, но Маша тут же, вновь, ее затормошила.
– Ты чего? – промямлила Марина.
– Вставай же. Генка объявился. Мне нужна твоя помощь.
– Что? – Маринка тут же села на кровати и почти в полной темноте уставилась на Машу.
– Марин, объяснять долго и некогда. Короче, я сейчас иду с ним на встречу, а ты меня подстрахуешь. Если я через двадцать минут не отзваниваюсь тебе, что на месте и вижу Генку, то буди родителей. Я иду к воротам старой усадьбы. Марин, ты все поняла? – стараясь говорить быстро и четко, отчеканила Маша.
– А почему ты идешь? Когда он тебе звонил? Откуда он звонил? – затараторила Марина.
– Марин, все потом. Закрой за мной дверь, – Маша выбежала в прихожую и стала быстро натягивать на ноги кроссовки. Из комнаты выползла растерянная и растрепанная Марина. Ее длинные волосы торчали и висели повсюду.
– И так, тетю Галю и дядю Колю буди только в том случае, если я не позвоню, – Маша повернула в замке ключ и вышла на лестничную площадку.
– Машка, – чуть ли не простонала Маринка, – мне страшно за тебя, – пролепетала она.
– Жди звонка и родителей пока не трогай, – наказала Маша и стала шустро спускаться вниз по лестнице.
Нажав на кнопку, Маша отворила подъездную дверь. На нее налетел холодный воздух ночи или же уже очень раннего утра. Маша достала из кармана телефон и посмотрела на время. Ровно 4:00. Сердце вдруг бешено заколотилось и явно не от того, что Маша спустилась по лестнице почти бегом. Маша немного помедлила, стоя у подъезда.
«В прошлый раз был вечер. И в прошлый раз меня нашел Женя. Сегодня Жени точно не будет. Господи! Как страшно! Если бы рядом был Женя…» – в отчаянии подумала Маша, но собрав всю волю в кулак, она нахмурила брови и двинулась быстрым шагом в сторону ворот старой усадьбы.
Всю дорогу она старалась ни о чем не думать и прочь гнала любые только начинающие зарождаться в ее голове мысли. Да, еще как нарочно фонари почти на всем ее пути были сломаны, не горели и приходилось впотьмах еще больше ускоряя и без того быстрый шаг, почти бегом, идти дальше.
И просто замечательно, что Маше не встретился ни один человек и нигде по близости не проехала ни одна машина. Хотя, признаться честно, мертвая тишина почти в центре города наводила испугу еще больше.
Но вот, наконец, показались очертания высоких мощных ворот. Да и на улице стало уже не так темно. Был еще не рассвет, до него оставалось прилично времени. Но то, что солнце подбирается к этим местам было понятно. Стояла уже не темная ночь, а что-то среднее между утром и ночью. Когда уже можно что-то разглядеть и с каждой минутой становилось все светлее. А еще в воздухе в это раннее время витала облаками сырость и вместе с низкой температурой это давало эффект холода.
Маша усиленно искала глазами знакомый силуэт. Она вся была напряжена и заметно нервничала.
«Да где же он? Неужели не пришел? Где он? Здесь видно все как на ладони. Куда он мог здесь спрятаться?»
– Машка, – послушалось почему-то сзади.
Маша тут же обернулась и словно камень упал у нее с души. Из-за кустов, что росли с боку не доходя этих самых ворот, вышел Генка. Маша с облегчением выдохнула. Все страхи и нелепые домыслы остались позади. Вот он – Генка!
– Генка! С ума можно сойти! – Маша невольно бросилась ему на шею. Генка приобнял сестру.
– Ну как вы там? Как родители, Маринка? – начал Генка.
