— Наперекор Одинокому Рейнджеру и прочим сказкам, у серебряных пуль масса проблем, если сравнивать их с честным свинцом. Во-первых, серебро твёрдое, и плохо заходит в нарезы. Оно легче свинца, так что пули сильно теряют в точности. То есть, практически бесполезны, если не считать одного. Это единственная штука, которой можно убить кое-кого из тех, с кем нам приходится бороться.
— А почему, кстати? — спросил я
— Никто точно не знает, но теории есть. В основном пытаются обосновать бурной реакцией сил зла на магическое подобие тридцати сребреников Иуды. Охотники Ватикана говорят, что серебро по своей исходной чистоте воплощает и проводит силы добра, а свинец — просто мирское. Базовый алхимический металл. Ещё немного странных идей очень хотят поведать в любые подставленные уши виккане[6] и мистики. Но даже наука спотыкается на каждом шагу, вместо того, чтобы выяснить, почему же серебро так хорошо работает против настоящих злобных тварей. Мы знаем только что оно правда работает. Оборотни не могут регенерировать. Вампирам становится больно.
— Похоже на «Корбон пауэр болл[7]», — мне как-то доводилось ими стрелять. Шарик при ударе в тело раскрывал свинец в неаккуратную лепёшку, и пуля куда лучше передавала энергию телу. Раны просто ужасные.
— Хорошая догадка. У них мы идею как раз и украли. Шарик из чистого серебра. Он хорошо работает как баллистический наконечник, раскрывает свинец вокруг себя, и проходит дальше. За ним отдельный раневой канал остаётся. Пуля выходит проникающей и экспансивной одновременно. Такие стоят кучу денег, поэтому мы делаем их для пистолетов и машинок только в .45 калибре и .308 для винтовок. Когда нужно совсем уж много серебра, на месте и залпом, то картечь два ноля.
— Вот теперь я слышу родной язык, — я смотрел на пулю. — Так что, федералы бы меня такой и вальнули?
— Нет, у них порошковый металл в полимерной матрице. Отменная штука, но компания продаёт его только правительству.
Я кинул патрон назад. Она зарядила его в 1911 и убрала в кобуру не глядя.
— Ты и правда знаешь своё дело.
— Спасибо. Я люблю свою работу. Не стоит мне, конечно, брать добавки, но всё такое вкусное... — она потянулась за пиццей. — Думаю, ты отличное пополнение для МХИ. Мы делаем прекрасное дело в прекрасной компании.
— А насчёт этих «отношений», — пальцами я показал кавычки. Джулия закатила глаза и блеснула очками.
— Ты не отступаешься, да?
— Разве не поэтому я вам нужен?
— Упорство дело хорошее. Сталкинг — не очень.
— Ну ладно, согласен. Так себе занятие. Особенно когда сталкеришь кого-то с железом на кармане. Так что, вы с Эрлом тусите?
Джулия фыркнула и подавилась. Я даже не мог сказать, душит её смех или кусок пиццы. Так и не определился, мне пошутить ещё можно, или уже время помощь оказать.
— Эрл? Нет. Ты прикалываешься. О, нет. Чёрт, ну точно нет. Мы родственники. Это же семейное предприятие. И он старше меня.
— Он не таким уж и старым выглядит.
— Хорошо сохранился. Он мне вместо отца. Вырастил и меня, и братьев, — когда она это сказала, южный акцент стал отчётливее.
— Как так?
Она задумалась, стоит ли мне рассказывать, и мотнула головой.
— Не важно. Это не имеет значения, — определённо это имело значение, но чувствительные темы — не моё дело. А эта настолько чувствительная, что Джулию как пружину сжало. — Просто чтоб ты знал. Эрл самый крутой охотник на свете из тех, кто до сих пор жив. Он что-то говорит — ты слушаешь.
— Твой приятель тоже охотник?
— Да, и если ты задашь ещё хоть один личный вопрос, я тебя изобью твоим же костылём.
Она шутила, но в драке с кем-то в моём состоянии у неё бы совершенно точно и пульс бы не успел подняться.
Мы доели пиццу, и вечер неторопливо покатился к ночи. Джулия закрывала пробелы в моих знаниях о компании, хотя постоянно умолкала, едва речь заходила о ней самой. Я всё же узнал больше про неё, чем про работу, потому что та занимала слишком большое место в её жизни. Джулия работала в поле со школьных лет, и отлично справлялась. Чем гуще смеркалось, тем чаще она косилась в окно. Уж не знаю, почему.
Она знала очень много про монстров, и даже призналась, что у неё диплом по археологии и древней истории, потому что это сильно помогает в работе.
Когда я спросил, как именно, она пояснила, что эта война началась отнюдь не вчера, на чём и остановилась. Окно привлекало её внимание. За ним стемнело.
Наконец, я не выдержал.
— На что ты отвлекаешься? — спросил я. — Что высматриваешь?
Джулия вздохнула и с облегчением поправила длинные чёрные волосы. Она зевнула, потянулась, встала, поправила одежду и приготовилась уйти. Перед выходом она хлопнула по кобуре, чтобы убедиться, что пистолет сидит хорошо.
— Мне пора.
— Уже? — спросил я.
— Ты же не знаешь, что сегодня за день, правда? — спросила она.
— Вторник? — Я взял костыль и принялся восставать из кресла.
— Кажется, мы украли не то дело. Туповат кое-кто для гения.
Я и понятия не имел о чём речь. Джулия взяла меня за руку и помогла встать. Она смотрела мне в глаза и я видел своё отражение в её очках. Карие глаза прекрасны.
