— Я бы тебе помогла, но я связана, — звон цепей я всё же услышал.
— Как долго? — вытолкнул я.
— Часы. Ты без сознания несколько часов. Не знаю, сколько. Часы тут не идут. Луна уже почти в зените.
— Наше время на исходе. А я даже поделать ничего с этим не могу.
— Остальные?
— Не знаю. Сюда никто так и не прошёл.
— Куда?
— Мы так и сидим в карманном измерении.
— Плохиши? — спросил я и закашлялся кровью. Так-то лучше. Хотя бы раздышался немного.
— Оуэн... хотела бы я тебе помочь. Враги, они там, на пирамиде. О нас даже не вспоминают. — Она звучала изрядно встревоженной. Я сконцентрировался на звуках голоса. Нужно хоть что-то приятное, чтобы мозг продолжал работать. — Меня приковали возле какой-то руины. Что-то вроде древнего храма, стиль почти ассирийский.
— Они тебя... били?
— Немного. Меньше, чем тебя.
— Насколько всё плохо?
— Ты выглядишь просто ужасно, — Джулия ответила только после некоторой паузы. Они все кости тебе переломали. Им тебя даже связывать больше незачем. Столько крови... и лицо... прости меня!
— Я про тебя, — выдохнул я.
— Оуэн, — всхлипнула она. — Я в порядке. Когда паралич спал, они меня уже давно скрутили. Правда, в порядке.
— Ты говори. А я отдохну пока, — устал я просто чудовищно.
— Ну.. это... Проклятый и его нацик в паре сотен метров от нас. Возле какого-то алтаря на вершине маленькой пирамиды. Не могу сказать, что это, всё засыпано снегом. У них та маленькая коробочка. Я не знаю, как работает карманное измерение, но вечернее небо полностью земное. Звёзды наши, восход Луны совершенно обычный. Думаю, наш якорь всё ещё в Алабаме, просто не совсем в земной реальности. Совсем рядом, соединённый порталом. Чтобы такое построить, нужна крутая магия. Интересно, кто это вообще строил? На глазок не меньше двух тысяч лет, — историческое образование Джулии сказалось ой как не вовремя. — Извини, я опять бормочу всякую чушь
— Нет. У тебя... красивый голос.
— Ну ты перестанешь уже играть в хорошего парня? Тебя сейчас в жертву принесут! Мы должны как-то выбираться. Прервать церемонию. Сбежать. Что угодно. Если мы сможем открыть портал, другие охотники, возможно, смогут прийти на выручку. Нужно что-то придумать! — в голосе Джулии сквозило отчаяние, но сдаваться девушка не собиралась.
— Мне больно думать, — ответил я. Тело болело так, что хотелось просто сдохнуть. — Поспать бы.
— Оуэн, держись. Я что-нибудь придумаю.
Она продолжала говорить, но я уже катился во тьму. Слишком много боли, чтобы оставаться в сознании. Я поплыл. Это финиш. Мозг уже не видит никакого выхода. Путешествие того и гляди завершится. Проклятый точно победит.
Джулия пыталась удержать меня в сознании, заставить собраться, но я продолжал вырубаться. Хотелось бы мне открыть глаза только для того, чтобы в последний раз посмотреть на Джулию. Никогда я не был влюбчивым человеком, но в неё точно влюбился. Я не то, чтобы романтик, и не то, чтобы хорошо понимал все эти чувства и эмоции. Несколько месяцев назад я бы только поржал с упоминания любви с первого взгляда. А потом, наверное, выбил бы из шутника его мамкины деньги на завтрак. Но если что-то я сейчас и знал наверняка, то это лишь то, что Джулия Шеклфорд — моя вторая половина. Если бы я хоть как-то мог её спасти...
А зачем вообще тут Джулия? Почему её оставили в живых? У них есть жертвоприношение. Это я. Но ответ я тоже уже знал, и отрицать его — значит, лгать себе. Я вспомнил обещание Проклятого, когда он разрушал мир снов Мордехая. Я вспомнил его предложение, сделанное между обгорелыми церковными скамьями. Он хотел наказать её как часть наказания меня, и после того, как уничтожит её личность — отдать матери для порабощения. Она была обречена. Мою Джулию буквально ждала судьба хуже смерти.
Но и не только её. Когда Проклятый завершит церемонию, обречены будут все. Каждый человек, кого я когда-нибудь любил. Каждый человек в мире. Это не то, чего хотел лорд Машаду, но это жестокая правда. Настоящее зло было рядом, готовое прорваться через подготовленный ему узкий плацдарм. В мире Древних жалким разумным млекопитающим была уготована судьба игрушек, а если повезёт — то еды.
Враги ждали за гранью реальности. Раз и навсегда, всё решится этой ночью.
— Джулия, — оборвал я девушку. — Обещаю, я их остановлю.
— Тебя, похоже, сильно ударили. Это у тебя последние мозги опухли?
— Не переживай, всё будет хорошо.
— Время пришло!
— Он идёт, — сказал я. — Что бы ни произошло... я люблю тебя, Джулия.
— Я знаю, — откликнулась девушка. — Оуэн, это вампир. Отпусти его, сукин ты сын!
Я чувствовал рядом Мастера вампиров. И без того холодный воздух потерял ещё несколько градусов. Я уже ненавидел его немецкий акцент.
— Такое пламя страсти... Лорду Машаду понравится ломать тебя. А теперь замолчите, фройляйн Шеклфорд. До вас очередь ещё дойдёт, — холодные руки сомкнулись на моей шее и подняли меня. Я бы закричал от боли, если бы мог.
— Герр Питт. Ваш черёд настал. Для вас честь возлечь на такой алтарь.
