Какое-то время я пролежал у холодного ствола, откусывая воздух по кусочкам. Заснеженные ветки над головой порождали иллюзию безопасного домика. Я успел перезарядить «Чудище» ровно к тому моменту, когда пылающее изнутри лицо Егера надвинулось через ветки. Его глаза расплавились и вытекли, их остатки стекали по щекам. Я выставил полностью автоматический режим и выдал ему всё, что имел. «Чудище» разрядилось меньше, чем за секунду, и набило грудь вампира серебром. Егер даже не остановился. Он схватил меня за плечи и вырвал из ненадёжного укрытия.
Я ударил «Чудищем», в отчаянной попытке достать сердце между рёбрами. Егер закричал, а фонтан чёрной жижи ударил из его груди, как из пожарного шланга. Он воздел кулак, готовый снести мне голову. В его пылающих глазницах я видел только мою смерть.
— Живым, Егер. Второго предупреждения не будет.
Вампир отбросил меня прочь. Снег замедлил падение, но я всё равно скользил по холму на спине, будто на санках, пока не долетел к узкой расселине и не рухнул в пушистый белый сугроб.
Я тут же вскочил и попытался как-то продраться через непролазное снежное месиво. Егер уже был наверху, всё ещё дезориентированный, но огонь в его глазах утихал. Я поднял «Чудище» и прицелился.
Оказалось, что голографический прицел разбился. Я прикинул на глазок и пальнул из гранатомёта.
Рвануло точно в снегу чуточку за ногами вампира. Ударная волна отправила его вперёд. Перезарядиться я не успел — «Чудище» вырвали у меня из рук.
Проклятый стоял на вершине холма и смотрел вниз. Ну да, кто бы сомневался. Лорд Машаду — телекинетик. Он чуть заметно шевельнулся, ремень «Чудища» болезненно рванул шею, содрал кожу и лопнул. Моё оружие пропало между деревьями.
Егер поднялся и пошёл ко мне. Я выхватил STI, рефлекторно принял стойку и начал стрелять. Егер добежал ко мне, принимая на себя выстрел за выстрелом. Он выбил пистолет у меня из рук и откинул в снег, но я немедленно достал второй .45 калибр и пробил в теле вампира ещё несколько дырок. В ответ он ударил меня в голову. Шлем сорвало. Он улетел за деревья. На меня обрушился второй удар, по меркам вампира совсем лёгкий, чтобы взять живым. Я почувствовал, как мышцы в груди рвутся от удара, и хватанул ртом воздух. Даже когда я повалился в снег, я продолжал стрелять. Он вырвал пистолет, и моя левая рука хрустнула. До локтя словно разряд тока прострелил. Я закричал от боли и пнул Егера в колено. Всё равно что кирпичную стену пинать. Он поймал меня за ступню и невозмутимо свернул её набок. Я почти вырубился от боли, когда сломалась лодыжка.
— Я добыл жертвоприношение, владыка, — громко объявил вампир. Я лежал на спине. Оставалось только подтянуть к груди колено, задрать штанину и выхватить .357 из кобуры на лодыжке.
Егер в изумлении смотрел на короткоствольный револьвер.
— Да сколько у тебя оружия? — раздражённо спросил он?
— Много.
Бах!
Пять выстрелов я уложил меньше чем в секунду. Вампир их проигнорировал. Раны зарастали быстрее, чем пули вылетали через заднюю стенку черепа.
Егер ухватился за «Смит» и вырвал его у меня из рук, сломав мне указательный палец. Я заорал. Он хлопнул ладонями, и коротыш разлетелся от удара на куски.
Я попытался встать. Егер меня пнул. Для него — очень слабый удар. Для меня — агония. Он бил меня, пинал в живот, по рёбрам, ногам и рукам, и, наконец, в лицо. Его конечности расплылись в серое марево, так быстро они двигались. Егер вбил меня в снег. Я чувствовал, как ломались кости, рвались мышцы и сухожилия, лопались кровеносные сосуды. Я пытался защищаться, но вампир был слишком быстр. Он слышал как бьётся моё сердце и лучше меня понимал все мои внутренние процессы. Удары сыпались градом. Он точно знал, сколько меня получится бить, прежде чем я умру. Он подвел меня к этому краю и оставил там.
Наконец, избиение прекратилось. Егер отстранился и улыбнулся, довольный, что его работа сделана, а жертва готова.
Я выкашлял сгусток крови, повернул голову набок и смотрел как по белому растекается красное. Затем я потерял сознание
Меня пожирала агония. Тело заполнила чудовищная боль.
— Оуэн? Ты слышишь меня, Оуэн? Пожалуйста, не умирай! — шептала рядом Джулия. Голос вроде бы её, но из-за постоянного звона в ухе трудно сказать. Другое ухо, похоже, не работало вовсе. Не знаю, просто забилось кровью или лопнула барабанная перепонка.
Я лежал на боку, слишком усталый и разбитый, чтобы даже пошевелиться. Я всё же заставил себя это сделать, но мне стало так больно, что я чуть не потерял сознание.
— О, нет, Оуэн, — в ужасе повторила Джулия. Выглядел я, надо полагать, дерьмово. — Ты меня слышишь?
— Я... нормально, — соврал я. На губах повисла липкая красная жижа. Обломки зубов и язык при каждом звуке чудовищно болели. Я даже её не видел. Глаза склеила кровь, их не получалось даже приоткрыть. Я попробовал стереть её рукой, но даже не смог поднять конечность. Только чувствовал, как по конечностям разливается новая боль.
— Прости меня, — сказал она.
— Не могу пошевелиться, — сказал я.
— Нет, лежи. Ты серьёзно ранен.
— Ну да, сейчас это довольно очевидное наблюдение.
