Щупальца оказались маслянистыми, влажными и невероятно подвижными. Они прижали мои руки к бокам. Я сопротивлялся, но это всё равно что с огромным удавом бороться. Внутри портала я всё равно что ослеп. Никакого света в тоннеле другого измерения не было. Воздух спёртый, влажный, и с учётом того, как мне стиснуло лёгкие, я вообще почти не мог дышать.
Нас втащили на другую сторону и портал захлопнулся, оставив вместо себя только пустое белое небо. Парализованная Джулия упала на припорошённую снегом землю. Она прокатилась метр или два и замерла без сознания у корней дерева.
Меня яростно дёрнуло и развернуло, лицом к лицу с Проклятым.
Я видел его в своих пророческих снах. Я воспринимал его мир через призму его же памяти. Чувствовал его боль, страх, гнев, похоть и гордыню. Я знал его лучше, чем он сам.
Ничто из этого так и не подготовило меня к личной встрече.
Я замер в ужасе. Холодный пот замёрз кубиками льда. Каждая мышца нестерпимо болела. Суставы отказывались двигаться. Глаза замерли в глазницах. Зубы стучали. Тело били конвульсии. Передо мной было чистое зло. Концентрированная ненависть за пределами любого человеческого понимания. Щупальца удерживали моё тело над землёй. Тянулись они из-под мантии Проклятого, оттуда, где по идее должны быть руки. Я беспомощно извивался в захвате. Древний шлем медленно пополз вверх. Горящие красные глаза уставились точно в меня.
— Ты.
Короткое слово провалилось в мою голову, словно хороший удар кувалдой. На лице Проклятого — черепе, увитом жгутами мышц, словно отлитых из густой нефти, даже рта не было.
— Стоило догадаться, что это будешь именно ты.
Проклятый отбросил меня. Щупальца разжались, отправив меня в свободный полёт. Я успел закричать, перед тем, как упасть. Я проломил густой подлесок, разбросал снег и сломал несколько веток. Мы были на чём-то вроде пологого холма, и я катился, пока сила тяжести неумолимо тащила меня дальше. Остановился я только в луже мокрой шуги[103]. Боль просто ужасная. Я перевернулся на спину и увидел деревья страны зимних чудес.
— Егер. Забирай его. Нам потребуется жертвоприношение.
— Повинуюсь, владыка Машаду.
Последний Мастер вампиров подошёл ко мне. Он так и носил свой кожаный плащ, будто военную форму. Я вспомнил, как он, при всех нацистских регалиях, вскрывает грудь Мордехая Бирейки, чтобы вырвать ещё бьющееся сердце.
Я так просто не сдамся.
Над головой свисала ветка. Я ухватился за неё и встал. Сверху посыпался холодный снег. Моё оружие всё ещё было при мне. Ну что же, пора. Федеральный прототип ENSCAR .308 калибра сгодится. Я сдвинул предохранитель и приложил оружие к плечу.
— Не двигайся, засранец. Такой хороший плащ даже не хочется портить.
— Да, — Егер замер и провёл вдоль шва длинными пальцами. — Он сделан из детской кожи. Очень нежная, и с такой приятной текстурой...
Он улыбнулся, обнажив клыки. Его лицо поплыло, стремительно приобретая свою подлинную форму.
— Жертва должна остаться живой. Повелеваю не убивать.
— Жаль, — трансформация Егера прервалась. Он снова принял человеческую форму и шагнул ко мне.
Я прицелился ему между ног и выжал спуск. Я наклонился в сторону оружия, контролировал отдачу, сопровождал движения ствола рукой и вампира прошила насквозь одна длинная очередь на двадцать патронов.
Федеральный композитный серебряный боеприпас исправно пробивал несколько дюймов тела и только после этого взрывался облаком порошкового металла.
Затвор клацнул и встал на задержку. Егер споткнулся. Его плоть и рваная одежда висели лохмотьями. На белый снег сочились тёмные жидкости. Целым вампир стал на глазах и почти моментально. Его острое лицо исказила маска ярости. Егер рванулся ко мне.
Я уронил дымящийся ствол и поднял с груди «Чудище». Егер сократил дистанцию за невозможно быстрое время. «Сайга» рявкнула и отправила специальный патрон ему в рот. Деревянная пуля разлетелась в щепки глубоко в глотке вампира, моментально опалив немёртвую плоть. Синее пламя выстрелило из глаз, ушей, ноздрей и рта.
Я вручную отработал затвором и пальнул снова, на этот раз в грудную клетку. Дёрнул затвор и дымящаяся пластиковая гильза упала в снег. Последняя игрушка Мордехая скользнула в патронник, и я немедленно выстрелил по Егеру. Крики вампира эхом метались в лесу. Его тело пылало синим пламенем, будто огромный факел.
Я откинул серебряный штык в боевое положение, поднял дробовик, словно импровизированное копьё, и ударил в горло, пытаясь зацепить и сковырнуть, или хотя бы перепилить, твёрдый, как хорошее железо, позвонок. Я должен был снести ему голову.
Мастер ударил меня в грудь. Даже его мозг в этот момент горел изнутри. Вампира это изрядно отвлекало, но даже слабый удар всё равно оставался ударом Мастера. Я улетел спиной вперёд до ближайшей сосны.
