— Вы знаете, как люди становятся вервольфами, мистер Питт? Это то немногое, что в кино показывают верно. Вас укусили? Вы заражены. Вирус передаётся в слюне. Шанс на заражение от когтей меньше, но есть. Если бы мы нашли хотя бы один чёткий след укуса, мы бы уже избавлялись от тела. Согласно акту противодействия ликантропии 95 года мы обязаны уничтожать подтверждённых оборотней на месте. Извините.
— Не думаю, что он меня укусил, — выдавил я. Но в животе собрался комок ужаса. Досталось мне изрядно. Я стану вервольфом? Или ФБР меня пристрелит?
— Серебряные пули, — добавил агент Фрэнкс. Его глок был направлен мне в голову. Не знаю, какой фокус в стиле Джеки Чана ждал от меня Фрэнкс, но я совершенно точно ничего делать не собирался. У меня и двигаться-то еле получалось. — На всякий случай.
— И что теперь? — спросил я.
— Ждём. Кровь в лаборатории. Вернут положительный результат, придётся вас пристрелить. Отрицательный — мы вас отпустим. Нам должны позвонить.
Он сказал «пристрелить». Как собаку. Весь этот разговор уже серьёзно испытывал на прочность мои анти-авторитарные убеждения.
— Просто отпустите?
— Да. Но любое публичное упоминание произошедших событий нарушает Закон о Неразглашении Горних Сил, и вы будете наказаны по всей строгости закона.
— Свинцовые пули, — кивнул Фрэнкс. Его навыки общения выглядели довольно скромно.
Глаза Майерса изображали что-то такое, что при некотором старании получилось бы расценить как сочувствие.
— Мистер Питт, это для вашего же блага. Если вы заражены, мы оказываем вам услугу. В противном случае через три недели вы уже начнёте жрать бабушек и внучек. Надеюсь, анализ придёт негативным, и мы просто забудем, что всё это вообще случилось.
— А что теперь?
— Подождём немного, — сказал агент Фрэнкс.
— Легко тебе говорить.
Врач пришёл и замерил мне пульс и давление. Сестра поменяла капельницу и осмотрела повязки. Персонал опасался федералов и работал молча. Принесли цветы. «Хансен Индастриз», даже с открыткой с пожеланием выздоровления. Письмецо в конверте от юристов «Хансен Индастриз» оповещало, что я уволен за нарушение корпоративного запрета на оружие на рабочем месте. Если я надеюсь получить свой бумажный парашют, мне лучше бы не протестовать вслух по этому поводу. Чмаффки и обнимаффки, отдел кадров.
Я нажал кнопку, и приводы сложили кровать, превратив её в кресло. Майерс включил телек и смотрел викторину. Ящик развеивал скуку и, что важнее, прогонял мысль, что я закончу покойником или, ещё хуже, как Хаффман. Майерс играл неплохо, но я его переигрывал и уничтожал. Я царь викторин. Фрэнкс держал пистолет на коленях и тянул колу без сахара. Я старательно гнал мысль, что эти милые люди из правительства тут затем, чтобы выбить кое-чьи мозги серебряными пулями. Ведущий Алекс Требек знал все ответы. Участники викторины должны были формулировать вопросы.
— Что такое Константинополь? Майерс, насколько мне досталось?
— Большая кровопотеря с последующей клинической смертью на операционном столе. Нулевая мозговая активность. Примерно триста швов и скрепок, несколько переломов. Если мы вас не застрелим, выздоровление гарантировано. Но красивым вам уже не стать. Что такое Великая китайская стена?
Мысль о клинической смерти интриговала. Типа круто. Интересно, сойдёт чтобы кадрить девчонок?
— Кто такой Ганди? А что там с мистером Хаффманом?
— Он упал на «Линкольн-Навигатор». Сверху упал стол. В лепёшку. Больше пострадавших нет, — его бомбило. Я точно переигрывал его в категории исторических личностей, а профессор явно привык к победам. Ха-ха, сосунок, викторинная смерть идёт за тобой. — Что такое Великая Хартия? Почему Хаффман не собрался обратно или что-то в этом роде?
— Ну ты мозговитый. Не-а. Ликантропы могут быстро регенерировать всё, кроме повреждений от серебра, но ткани восстанавливаются за счёт расхода энергии. В одном теле можно удержать конечный запас жизненных сил, так что достаточный объём повреждений их всё равно убивает.
— Огонь, — добавил Фрэнкс.
— Да, огонь годится. О, этот вопрос я знаю! Что такое уран? — выкрикнул он.
— Неверно! — я изобразил противный гудок. — Что такое берилл? Майерс, ну ты же из правительства. Вас без вышки не берут. Что за отстой?
Старший агент переключил канал на CNN и скривился. Ну, если они меня всё-таки убьют, я хотя бы уже отомстил. Защитил свою честь на поле брани в области бессмысленной эрудиции. В новостях передавали о взрыве на каком-то далёком русском трубопроводе, очевидно по вине чеченских террористов. Я приглушил звук и продолжил доставать агентов.
— Это вообще часто бывает? Как Хаффман стал вервольфом?
— Вы задаёте много вопросов, — сказал Фрэнкс.
— Мой спутник прав, мистер Питт. Это информация для служебного пользования. Просто запомните, что вам лучше молчать.
Замечательно. Похоже, лучше бы мне спать и дальше. Тупые федералы.
В дверь постучали. Из вежливости, не иначе, потому что тут же в палату и вошли. Фрэнкс еле успел прикрыть глок потрёпанным номером «журнала домохозяек» Марты Стюарт.
