— Призвание, если угодно. Дело трудное, но хорошее.
— Призвание?
— Ещё до твоего рождения. Как это сказать-то?..
— Предназначение?
— Скорее уж короткая соломинка в жребии. Ну всё, иди. Времени нет. Я отправлю тебя назад.
— Мы ещё встретимся?
— Только если будешь тупить и снова помрёшь.
Приятный сон закончился, и мир взорвался болью.
Рядом что-то размеренно пищало. Строго в такт моему сердцебиению. Тук-тук. Две тёмных фигуры стояли рядом.
— Да говорю же, замочим его сейчас.
— Ещё нет.
— Да хрена лысого он чистый!
— Ты знаешь правила.
— Дурацкие правила. Задушу подушкой, никто даже не узнает.
— Я узнаю.
Я провалился обратно в сон.
Проснулся от запаха больничного антисептика. Глаза закрыты, рот ужасно сухой, язык прилип к нёбу. Странное щекочущее чувство кайфа от болеутолителей, которого я не чувствовал с последней хирургии много лет назад.
Я продрал глаза и как-то приноровился к свету. Вокруг, ожидаемо, больничная палата. От больниц я всегда нервничаю, и мне становится не по себе. Хотя сейчас я и согласен, что это всяко лучше наиболее вероятной альтернативы.
Я попытался сесть и обнаружил капельницу в локте, толстые повязки на груди, ногах и спине и гипс на левой руке.
Кривясь от неприятных стяжек на скальпе, я поднял руку и потрогал лоб. Там не бинтовали, но швов я насчитал штук пятьдесят, от макушки до бровей, и заканчивались они на щеке с проходом через нос.
Хорошо, что у меня нет зеркала. Смесь натурального любопытства и капельницы с наркотиками заставили меня оттянуть повязку на груди. Там я обнаружил хирургические скрепки на краях глубоких порезов. То, что врачам пришлось меня для этого побрить, в наркотическом ступоре казалось ужасно смешным. Потом наверняка чесаться будет ужасно.
Я не помнил, как тут оказался, и сколько прошло времени. Часы могли бы помочь, но их как раз и не было. Как и одежды. Только халатик пациента, а под ним средней паршивости склад бинтов, ушедших на перевязку.
Пока чувства возвращались, я начал вспоминать, как тут оказался. Нужно признаться, сначала винил память в передозировке наркотиков. Убил босса-вервольфа? Отменный приход, чего бы они мне там ни вкололи
Ты это вообразил, твердила мне логическая часть мозга. Наверное, какой-то несчастный случай, вот сюда и угодил. Монстров не бывает. Мистер Хаффман не превращался в вервольфа. Ты не выкидывал его из окна. Это не следы когтей, быть того не может. Это всё галлюцинация. На работе будут ржать, а Хаффман наверняка уже ноет, как ты его подставил своим отсутствием и срываешь показатели отдела.
В жопу логику. Я знаю, что я видел.
Оставался способ узнать, что меня отправило сюда. Кнопка вызова рядом с капельницей. Я нажал и принялся ждать, старательно прогоняя из памяти то, как лицо Хаффмана превращалось в переполненную зубами харю. Наконец, спустя небольшую вечность, дверь открыли. К сожалению, не медсестра.
— Мистер Питт. Специальный агент Майерс. Специальный агент Фрэнкс. Мы из правительства, — два человека махнули документами куда-то в мою сторону.
Один был здоровый парень, мускулистый и мрачный. Говорил тот, что постарше, больше похожий на университетского профессора. Оба в плохо сидящих костюмах и выглядели не очень-то счастливыми. Затем они присели. Профессор скрестил ноги, переплёл пальцы и уставился на меня. Молодой достал пистолет.
— Пошевелишься — убью, — пообещал он. Я даже не сомневался. Глок с глушителем. Не знаю, что за калибр, но так, на глазок, срать какой огромный. Глушитель даже не шевельнулся лишний раз. Я тоже.
— Мистер Питт, вас не затруднит описать события в офисе? — начал профессор.
— Ммм, вэээа? — говорить с пересохшим ртом оказалось непросто.
Думаю, они догадались, что я прошу воды, а не освежаю познания в экзотической ругани. Профессор мгновение поколебался, но всё же поднялся, достал медицинский стаканчик из шкафа, налил воды и сунул мне в рот соломинку. Вода, прохладная и мокрая, оказалась лучшей в мире. Агент Фрэнкс подался вперёд, чтобы застрелить меня, если это вдруг окажется необходимым. Парень работал всерьёз.
— Спасибо, — каркнул я.
— Всегда пожалуйста. А теперь расскажи нам, что произошло, а то агент Фрэнкс нервничает.
Я взял паузу. Не хотелось рассказывать ФБР как мой босс превратился в монстра и пытался меня сожрать, а я свернул ему шею и выбросил в окно. Они точно засадят меня в дурку. Пришлось импровизировать.
— Я упал с лестницы, — ну, а чего вы хотели от парня на морфине? Что смог, то и родил.
— Хорош трындеть, Питт, — скривился профессор. — Мы знаем, что произошло. Пять суток назад твой начальник, Сесил Хаффман, трансформировался в ликантропа, в данном случае вервольфа, и попытался тебя убить. Ты принял бой и сбросил его с высоты насмерть.
Шок. ФБР не испытывает никаких проблем с тем, что мой босс стал вервольфом. Пять суток тоже изрядно удивили. Но в основном я удивился, что первое имя Хаффмана — Сесил.
— Это была самооборона. Я хороший парень. Зачем пушка?
