Как она касалась его – как будто невзначай, словно пробуя, осваивая новую территорию, испытывая – себя и его. Это отчего-то трогало Марка до глубины души: как эта девушка пробует себя в активной роли. Она, привыкшая сидеть за тремя рядами колючек, вдруг вылезла из своего укрытия и пыталась… исследовать. Это было трогательно, да, и в то же время невероятно заводило – ни одна женщина так с ним себя не вела. Все этапы перехода к сексу, как правило, пролетали быстро, как что-то незначительное и скучное, потому что обычно обоим и так было понятно, чего они друг от друга хотят. Но для Янссенс все здесь было новым, неожиданным, полным тайны и глубоких впечатлений, и с ней Марк невольно чувствовал это тоже в полной мере, с той же глубиной, что и она. Касания, взгляды, двусмысленные фразы, изменившийся тон голоса…
Черт, да и сам он никогда не вел себя так! Не сидел, выжидая, боясь спугнуть, позволяя храброму ежику постепенно превратиться в прекрасную девушку. Потому что… дело было не только в том, что он не хотел ее напугать. Он просто боялся самого себя. И того, что эта девчонка в нем пробуждала. Его пугало, как глубоко и сильно она его трогала, и Марк знал: при любом сближении все окажется еще глубже. Еще сильнее. А значит… неконтролируемо.
Как же невыносимо, мать твою!.. Но он справится. С ней придется держать себя в руках. С ней придется быть осторожным. Нежным. И глядя на нее, Марк понимал, верил, убеждал себя, что сумеет. Где-то же человек должен взять верх над зверем. И, пожалуй, именно с ней… он бы смог.
Да, теперь у него появился стимул. И надежда.
Он велел Себастьяну позвать журналистов на пресс-конференцию, с тоской думая о том, что придется звонить матери, а сам со
– Не держу я в сарае никакого газолина, не считайте меня совсем уж дурой, инспектор. У меня там ценные вещи!
Эва, гремя связкой ключей, открыла сарай и жестом пригласила их войти.
– Вот, посмотрите сами. Ребельон, тихо… тихо… это Алис, ты ее знаешь… Инспектор Деккер тоже… хороший мальчик. Правда ведь?
Марк хмыкнул и щелкнул выключателем.
Ценные вещи мадам Дюпон были навалены целыми горами прямо на полу. Статуэтки, остатки сервизов, картинки, тарелочки и безделушки, от которых рябило в глазах. Все, что дамы ее возраста обычно отвозят на блошиные рынки, копилось тут явно годами и даже десятилетиями. Старый комод без двух ножек, накренившийся под весом наваленного на него барахла, картина без рамы, половина старого кресла с бархатной обивкой…
«Черт!»
Марк принюхался. Пахло старым деревом, пылью, плесенью и… да, он сразу узнал запах. Газолин. Резкий и едкий, он отчетливо выделялся в этом царстве безумного накопительства.
– Нимфа на месте! – возвестила мадам Дюпон, нырнув в одну из куч «ценных вещей». – Я боялась, что ее похитили. И моя музыкальная шкатулка!
Однако канистры не было. Марк еще раз огляделся и вдруг выловил взглядом пустующее среди барахла пространство. Чуть сбоку. Как будто кто-то осторожно разгреб эти кучи и поставил там что-то… Он шагнул вперед, наклонился. Да, похоже, здесь. Но теперь пусто. Остались только пятна на полу. Сталкер понял, что его тайник кто-то нашел? Или…
Марк смачно выругался про себя. Или сталкер готов действовать. Ну что ж, значит, надо будет проверить, что противопожарная сигнализация в доме работает, а огнетушитель на месте.
– Янссенс, – позвал он, и она протиснулась к нему.
– И что это значит? – строго спросила Эва сзади. – В моем сарае кто-то устроил склад… газолина?
– Не волнуйтесь, мадам Дюпон, мы уже напали на след преступника, – успокоила ее Янссенс, присев на корточки, чтобы взять пробу с пятна на полу.
– И кто это?
– Мы не имеем права разглашать информацию. Но злоумышленник ответит по всей строгости закона. А вы пока смените замок.
– Что теперь? – спросила девчонка, когда они наконец отбились от мадам Дюпон, которая не уставала повторять, как не прав был инспектор и как права она – жертва произвола и халатности.
– Я думал… заняться завалами в своем собственном доме. Посмотреть комнату, где дед делал фотографии. Там до сих пор все осталось в нетронутом виде. Вдруг найдется что-то интересное. Ну и сличить почерк. Найти его записки, письма и сравнить с теми надписями, которые вы сфотографировали в охотничьем домике. Присоединитесь? Я приготовлю пасту.
– Да, давайте, – легко согласилась Янссенс.
– Аррабиата подойдет? Вы едите острое?
– Я ем все, – просто ответила она.
– Хорошо, поставим вопрос по-другому: вы любите острое?
Она почему-то задумалась.
Черт. Впрочем, с самого начала было понятно, что с едой у нее проблемы. Да и вообще со всеми желаниями.
– Да, люблю.
