Она коснулась огромного камня рукой, и тот отъехал в сторону, открывая проход. Все, что видел до этого вокруг себя Лонгрен, сейчас стало казаться ему плоской и дешевой декорацией. А там, в открывшемся проеме, мир представал объемным, хоть по-прежнему и лишенным красок.
Королева указала рукой на дверь:
– Прошу.
Лонгрен смело ступил в новый мир. Следом вошла и хозяйка. Они оба оказались у длинного, словно созданного изо льда, моста, другой конец которого упирался в ворота будто бы хрустального замка.
– Обычно попавших сюда я заставляю пройти мост Правды самостоятельно, так они показывают искренность своих намерений. Но такое путешествие может затянуться на долгие месяцы, а то и годы.
– Годы? – повторил за ней Лонгрен и вздрогнул.
– Не волнуйся, тебе не придется – я поклялась Мэри, что не причиню вреда ее близким. А если ты задержишься здесь, ваша с нею дочь может пострадать там, верно?
Лонгрен кивнул: у него самого душа была не на месте от волнения за малышку Ассоль.
– Поэтому мы поступим так, – проговорила королева и махнула рукой.
Картина перед глазами тут же изменилась – теперь они стояли посреди большой величественной залы. Несмотря на то что замок снаружи выглядел ледяным, внутри оказалось довольно-таки тепло, но так же бесцветно, как и снаружи, – все цвета лишь немногим отличались от белого.
Здесь даже имелся камин, а в нем – огоньки голубовато-белого пламени. Возле камина находился небольшой круглый столик, сервированный к чаю. Белый фарфор с голубыми узорами и золотым ободком.
Мэри мечтала о таком сервизе, а он его так и не купил.
– Присаживайся, Лонгрен, выпьем чаю, и я расскажу тебе историю… Одну очень старую и очень занятную историю. – Хозяйка разлила напиток, он был холодным и белым.
Она изящно протянула Лонгрену чашку, он взял, вот только пить эту жидкость не собирался.
– Когда-то наш остров процветал. Здесь росли роскошные сады и благоухали луга. Люди любили друг друга, и рождались дети. А сокровища, те легендарные сокровища нибелунгов, которыми грезят моряки по всему миру, буквально валялись под ногами. Никто не ценил их. То была Благая Эра. – Королева задумалась, погрустнела, отпила холодный чай. – Здесь не было ссор и войн, никто никого не убивал и не грабил. А правила островом Прекрасная Королева. Нибелунги звали ее Хранящая Мечты. И верили: пока она жива, то и они будут процветать и здравствовать. Но однажды Прекрасная Королева влюбилась в Алхимика. Тот оказался первым грешником, потому что замыслил недоброе – возжелал вечной жизни. Чтобы создать эликсир, опоил Прекрасную Королеву сонным зельем и украл у нее ключ от хранилища. В ту же ночь он собрал все мечты нибелунгов в Бездонный сосуд, и остров тотчас же накрыло Туманом забвения. Все забыли о нас, а мы, нибелунги, забыли, что такое мечты. А вместе с мечтами ушла и жизнь. Остров засыпало снегом и сковало льдом. Мы перестали влюбляться. У нас больше не рождаются дети.
– Но при чем здесь моя Мэри? – Лонгрен поставил чашку на стол, сложил руки на груди и тяжелым взглядом вперился в собеседницу.
– Не торопи меня, – сказала королева, – чтобы тебе понять, как действовать дальше, надо выслушать все, от начала до конца.
– Но ведь ты сама сказала, что я должен поторопиться, потому что моя дочь может пострадать?
– Все так, – королева склонила голову набок, – но тебе все равно не уйти прежде, чем закончится моя история, потому что ты не знаешь, куда идти…
– Тогда поторопись! – потребовал Лонгрен. – Я не большой любитель всех этих баек у камина.
– Хорошо, постараюсь передать тебе саму суть случившегося. Итак, королева заснула, а трон остался пустым. Допускать такое нельзя, потому что рано или поздно многие позарятся на него и начнется хаос. Поэтому Алхимик провозгласил королем себя. И никто не осмелился возразить ему. Только вот ему и дела не было до нужд народа – целые дни он проводил в своей лаборатории, колдуя над эликсиром бессмертия. Одну за другой кидал в котел, где кипело зелье, людские мечты. И все гуще становился туман, все более толстый слой снега укутывал остров… Все птицы и животные умерли. Лишь люди еще влачили жалкое существование, хотя многие из них стали напоминать живых мертвецов. Вот тогда-то Король Алхимик и начал создавать корабли, наделенные разумом. Он собирался разослать их по всему миру, чтобы те заманивали матросов со всех концов света и возвращались назад, к своему создателю, чтобы тот мог забрать и их мечты. Но только алчность и злоба, которые он вкладывал в свои творения, превращала их в проклятые: капитан, однажды взошедший на борт такого судна, уже никогда больше не видел суши, как и его команда. Так и блуждали они, неприкаянные, по морским просторам, превращаясь в призраков.
Слушая ее, Лонгрен мысленно бесился: какое отношение эти старинные предания неизвестного ему острова имеют к нему, Мэри и малышке Ассоль.
