– Нет, вовсе нет, сейчас я совершенно серьезен. И уверен: тот человек имеет право знать, что где-то на земном шаре живет девушка, которая мечтает о нем.
На последних словах голос Грэя дрогнул, или это лишь показалось впечатлительной Ассоль. Но в любом случае он говорил уже без толики сарказма и язвительности.
И она сдалась.
– Думаете, он захотел бы выслушать меня? – робко спросила она.
– Вне всякого сомнения, – заверил Грэй.
– А он бы взял меня за руки? – поинтересовалась она, так как воображение уже начало предлагать ей подобные картины.
– Непременно, – горячо отозвался Грэй. – Он бы прижал их к своему сердцу, чтобы вы чувствовали, как оно гулко бьется в ответ на каждое ваше слово.
Ассоль воспарила. Ей хотелось, до боли хотелось узнать, каково это. Ей хотелось рассказать ему, своему суженому, своему капитану.
И тогда Грэй удивил ее.
– Хотите, попробуем, а, нереида?
Она вскинула на него изумленный взгляд. Грэй показался ей растерянным и ждущим.
Судьба вновь насмешничала, подсовывала иллюзию, имитацию, фальшивку. Но Ассоль решила последовать ее подсказкам. Она шагнула вперед и протянула руку. Грэй коснулся ее осторожно, словно спрашивая разрешения, и когда получил его, то сжал тоненькие пальцы бережно, как великую ценность, и приложил ее ладошку к своей груди.
Ассоль услышала, как бешено колотится его сердце, и вздрогнула.
Грэй прикрыл глаза и мягко приказал:
– Рассказывайте.
И она подчинилась. Поведала ему все – и как узнала от Эгля о корабле с алыми парусами, и как поверила и стала ждать, каждый день в любую погоду поднимаясь на старый маяк и зажигая там свет, и как жила среди насмешек односельчан, и как упрямо верила… Она рассказывала страстно, взахлеб, часто перескакивая с одних событий на другие, путалась в их последовательности и чувствовала, как под пальцами, отзываясь на каждое слово, бьется сердце. Того человека, у которого, как она полагала, его и вовсе нет.
– Вот и все, – произнесла она. Но Грэй не сразу отпустил ее руку, сначала перевернул ладонью вверх и поцеловал в самый центр.
Ассоль словно обожгло, она отдернула руку и прижала к себе, баюкая.
Грэй выглядел очень печальным.
– Ваша история прекрасна, как и вы, моя нереида, – тихо произнес он. – Как должен быть счастлив тот, кого так преданно ждут. Обязательно расскажите обо всем своему капитану. Он будет рад. Да, лучше всего для этого подойдет танцевальный вечер. Непременно приходите туда.
Ассоль кивнула.
– Хорошо. – И махнула рукой в сторону Каперны. – Мне можно идти?
Ей поскорее хотелось остаться одной и разобраться с чувствами, охватившими ее, будто вихрь, и унесшими в неизведанные края.
– Разумеется, – сказал Грэй. – И да, я освобождаю вас от работы. Все равно шпион из вас никудышный.
Странно, но в этот раз слова Грэя не разозлили ее. Даже показались милыми.
Ассоль развернулась и побежала прочь, но в этот раз она уносила с собой другое тепло – то, что удивительным образом можно найти на дне бездны.
А ветер трепал край забытого ею плаща.
Лонгрен даже дышал с трудом, такой страшной и мрачной оказалась услышанная история. Его Мэри – дочь Прекрасной Королевы, принцесса? И что значит «кормить своей кровью солнце»? Что же это за прожорливое и жуткое светило?
Вопросов меньше не стало, и главный был в том, откуда взялась сидящая перед ним королева, если островом правил Король Алхимик?
Лонгрен, проведший многие годы в морских походах, знал, что для выживания важно иметь как можно больше информации, и желательно точной. Море не терпело абстракции и допущений. Не принимало вопросов, на которые нет прямых и понятных ответов. Поэтому сейчас злился.
– Сдается мне, – проворчал он, – ты, ведьма, заговариваешь зубы! Мэри сама, добровольно, ушла назад! Оставила маленькую дочь, которую, между прочим, обожала! Стала бы она от жизни, в которой ее любили, возвращаться сюда, в темницу? Это абсурд!
Королева лишь улыбнулась:
