– Верно. Меня привлек запах Предначертанного. Ты же знаешь, для нас, книжных фей, он как дурман. – Ее черно-сиреневые крылышки с яркими белыми пятнами затрепетали, а заколка в виде пера с капелькой чернил на конце задрожала. В отблесках свечей темно-фиолетовые волосы феи казались охваченными пламенем, будто она и впрямь горела от восторга. – Так вот, значит, – продолжала крылатая гостья Эгля, – прилетаю я и что вижу? Мой друг, многоопытный библиотекарь, рассуждает о том, что Предначертание сбывается слово в слово. Ну что за абсурд!
– Разве это не так? – удивился библиотекарь.
– А ты у своих спроси, у тех, кто уже был свидетелем исполнившегося Предначертания. – Флоранс буквально из воздуха вытащила свиток с именами и швырнула ему на стол. – Напиши им письма, они тебе расскажут…
– А ты… – Договорить он не успел – Флоранс исчезла так же внезапно, как и появилась.
Эгль вздохнул и тут же уселся за письма.
И через какое-то время со всех концов земли стали приходить ответы от коллег-библиотекарей. И то, что они рассказывали о предначертанных парах, скорее пугало, чем радовало. Судьба, как и говорила Флоранс, вносила свои коррективы, и порой весьма существенные. Золушка вонзала нож в сердце Принца, оказавшегося узурпатором и насильником, Изольда изменяла Тристану в каждой таверне, а Джульетта все-таки вышла за Ромео и превратилась в сварливую злую бабу, которая активно портила мужу жизнь. В общем, хорошего и романтичного на самом деле было мало. Эглю так и не удалось найти ни одну счастливую пару из предначертанных.
Но даже это не самое страшное. Куда хуже было то, что Предначертанию нельзя сопротивляться. И где бы ни родились предначертанные, хоть на разных полюсах земли, они непременно должны были встретиться, сойтись, столкнуться. Избежать этой встречи было невозможно. Однако настоящая паника накатила на Эгля, когда в Лиссе он случайно познакомился с парой предначертанных. Мужчина, как узнал потом, принадлежал к неким «Серым осьминогам». А женщина, его жена… Ее просто не было. Эгль увидел лишь оболочку с погасшими глазами. Она двигалась, что-то даже говорила, но в ней не промелькивало и искорки жизни. Ничего более ужасающего, чем эта пустая и омертвевшая прекрасная молодая женщина, он никогда еще не встречал. Тогда же он разузнал и про свойство «осьминогов» очаровывать, притягивать, заманивать в свои сети, как паук незадачливую мушку. И так же, по-паучьи, высасывать жизненные соки, пить душу, поглощать мечты, пока не оставалась лишь обертка, фантик от прежней жизнерадостной красавицы. Но во сто крат хуже приходилось истинным парам «осьминогов». У этих несчастных просто не оставалось выбора: с одной стороны, предначертание, с другой, магнетизм самого «суженого» неуклонно влекли девушку в гибельную бездну.
И тем не менее Эгль продолжал тешить себя надеждой, что в случае с Ассоль все будет по-другому. На долю малышки и так с лихвой выпало испытаний. Еще и он подбавил страданий, когда Ассоль, уверовав в преподнесенную им сказку, стала каждый день бегать на морской берег и ждать принца.
Непосредственная и по-детски наивная, она сама выболтала, кого ждет каждый день, от рассвета до заката вглядываясь в горизонт. И дала капернцам еще один повод для постоянных насмешек.
Нет-нет, уверял себя Эгль, только не моя Ассоль. Девочка честно отработала у вселенной свое счастье.
Но так было ровно до того дня, пока библиотекарь не узнал, кто именно той дождливой ночью явился в Каперну.
В его голове упала и разлетелась на мелкие осколки хрустальная мечта. Ведь он сам накаркал, предрек, толкнул… И теперь… ему оставалось лишь наблюдать, как щупальца спрута обовьют хрупкую фигурку Ассоль и утянут в бездну. Ведь монстр уже наверняка проснулся и радостно урчит, чуя сладостную добычу.
А Ассоль? Бедняжка Ассоль словно мотылек на огонь ринется на верную гибель – к Артуру Грэю. И уж, конечно, этот мерзавец не откажется попировать ее чистой и светлой душой, ее радужными фантазиями, оставив после себя лишь безжизненную оболочку.
Эглю казалось, он видит самодовольную ухмылку судьбы: что, выдал замуж за принца свою девочку?
И старику хотелось выть, упав на колени и схватив себя за волосы.
Его раздирало отчаяние от того, что он не знал, как спасти единственное драгоценное для него создание.
…Возвращаясь домой из той бухты, он клял себя последними словами, что послушал Ассоль и ушел. Его присутствие пусть и раздражало «осьминога», но зато хоть как-то обезопасило бы воспитанницу. Вряд ли «моллюск» начал бы пускать в ход свои чары, когда поблизости есть наблюдатель. А вот заполучив Ассоль в полную свою власть, мог сделать что угодно.
Эгль спрятался под скалой и истово молился всем силам, какие только знал, прося сохранить и защитить бедную девочку.
И лишь когда тоненькая фигурка воспитанницы, живой и к тому же улыбающейся, промелькнула мимо, он немного успокоился.
Все-таки где-то там, за безупречной лазурью, за белой ватой облаков у Ассоль имелись добрые покровители, и они отвели беду и в этот раз…
