– Объект – Питер Максвелл Вегенер, – бесстрастно произнесла Мэдди, правой рукой управляя мышкой, а левой время от времени нажимая на клавиши. – Казнен путем введения смертельной инъекции в семь точка двадцать точка девяносто девять. Энцефалон был извлечен, подготовлен и выдержан в амниотической ванне. – Она отхлебнула чаю, затем закурила черную сигарету с травяным сбором. – При сканировании никаких признаков аномалий пока не обнаружено. Я начинаю зондирование для активации и перехвата воспоминаний объекта с целью записи данных, имеющих отношение к его преступлениям. – Менее холодным тоном она пробормотала: – Не говоря уже о том, что мне просто нравится втыкать длинную заостренную штуку в мозг этого больного ублюдка.
Здесь Мэдди прервала работу, чуть откинулась назад и выпустила дым в монитор. Она пожалела, что не включила в квартире больше света, прежде чем устроилась за рабочим столом. На главном экране Мэдди предстояло собственными глазами наблюдать убийство, или, вернее, глазами Питера Максвелла Вегенера. Конечно, она видела подобные вещи и раньше. Кроме того, ее неоднократно избивал бывший муж. Но от повторений все это не становилось менее неприятным.
Мэдди никогда не встречалась с Вегенером, пока тот был жив. Ее знакомство с ним началось со вскрытия черепа. Однако она подумала, что для сознавшегося серийного убийцы Вегенер был очень хорош собой, и ему совсем не нужно было принуждать женщин к сексу, а затем убивать их, чтобы заставить замолчать. Совсем не нужно. Но он хотел именно этого. Вот так все просто. Вот так все сложно.
– Кроме того, – продолжила Мэдди, теперь уже слегка запинаясь, словно пытаясь тянуть время, – были высказаны некоторые сомнения относительно того, действительно ли жертвами мистера Вегенера стали пятьдесят четыре женщины, в убийстве которых он сознался. Прямую связь обнаружили только со смертью его подруги Ланис Хассан. Вегенер признался во множестве других убийств и предоставил яркие свидетельства, но утверждал, что из-за плохой памяти ему было трудно запоминать даты, имена или точное местонахождение тел. Ни одна из остальных предполагаемых пятидесяти трех жертв не была обнаружена или связана с известными пропавшими без вести лицами.
Неужели он просто хотел привлечь к себе внимание? Умереть более знаменитым монстром? Или он просто пытался продлить свою жизнь, обещая полезную информацию по другим делам об убийствах? Теперь он больше не мог скрывать правду. Его мозг больше не способен сочинять ложь или хранить секреты… точно так же, как не мог убивать.
Тихий звуковой сигнал сообщил, что все воспоминания, переживания, мысли, чувства и поступки, впитанные в эту губку из плоти, полностью записаны. Они заполнили целых два чипа. Мэдди сверилась со своими записями и нашла дату, когда, по утверждению Вегенера, он убил одну из своих предполагаемых жертв. Затем нажала «Поиск», и невидимый разведчик пронесся по точной копии мозга убийцы. Добравшись до нужной даты, Мэдди нажала «Воспроизвести», и монитор заполнила сцена – день из жизни покойного Питера Вегенера, увиденный его глазами.
Глаза смотрели на женщину сверху, и Мэдди почувствовала укол почти тошнотворного напряжения, увидев, что та обнажена, а он двигается на ней. Голова женщины была запрокинута, глаза закрыты, рот разинут. Боже милостивый, неужели она мертва? Но тут Мэдди увидела, как глаза женщины открылись и посмотрели прямо в ее собственные. Это был мечтательный взгляд, полный удовольствия. Даже любви. Мэдди коснулась нескольких клавиш, чтобы проникнуть в новые глубины знаний. Она смогла прочитать даже подсознательное осознание того, что это была девушка Вегенера – Ланис Хассан, которую он убил в припадке ревности всего два года спустя, когда она ушла от него к своему начальнику с работы.
Мэдди наблюдала, как пара занималась любовью, словно была там третьей или даже частью происходящего (странным образом проникаясь ощущениями и Питера, и Ланис), хотя на ней не было гарнитуры, которая позволяла бы «запомнить» физические аспекты процесса, запахи, вкусы, тактильные ощущения. Да в этом и не было необходимости. В ее собственной памяти всплыло привлекательное лицо Питера Вегенера, его запрокинутая голова, глаза, закрытые в смерти, словно в наслаждении.
Мэдди слегка встряхнулась, точно пробуждаясь от дремоты. Протянула руку и смахнула с экрана сцену, отчасти от смущения, отчасти от стыда. Затем быстро перемотала запись на более позднюю часть того же дня, но в данный момент она была склонна полагать, что Вегенер либо ошибся с датой, либо действительно солгал о своих грехах.
Когда Мэдди остановила перемотку и снова включила воспроизведение, ее резко откинуло на спинку кресла, будто от удара по лицу. Слава богу, звук не был включен. Одно лишь наблюдение за молчаливой сценой оглушило ее разум. Теперь на экране была другая женщина, младше Вегенера. На ее лице отражалась не любовь, а страх и боль. А еще кровь. Мэдди сумела выдержать секунд тридцать, затем вцепилась в клавиатуру и убрала эти ужасы.
