«Они высокомерные, злобные твари», – думал Грей, глядя на них сквозь рваный камуфляж дыма. А еще конкуренты… поскольку, несмотря на то что они создали свое герметичное общество внутри общества, им по-прежнему были нужны деньги, чтобы покупать компоненты и материалы для своего секретного и нелицензированного производства. Из-за незаконности происхождения роботы не могли сдавать себя в аренду как легальных работников… да и в любом случае не согласились бы на это из гордости. Поэтому, чтобы заработать необходимые средства, занимались массовым производством. Их продукция представляла собой устройство под названием «зуммер» – оно умещалось в кармане органического существа и передавало оттуда сигналы на диск, приклеенный к виску владельца (эти диски выпускались в различных оттенках кожи, чтобы не бросалось в глаза). Через диск зуммер передавал в мозг сигналы удовольствия. Существовали различные настройки интенсивности и различные виды зуммеров – одни вызывали диковинные галлюцинации, другие усиливали сексуальное удовольствие, третьи (их часто использовали уличные банды) вызывали жажду насилия. Какое дело этим злобным машинам до воздействия, которое они оказывают на органику? На самом деле, Грей был в этом уверен, роботы получали огромное удовлетворение от того, что усугубляли падение живых существ, которых так презирали.
Но у «Синдрома саванта» действительно были друзья и поклонники из числа людей, которые сейчас и общались с музыкантами. «Предатели», – подумал Грей. Хорошенькая колонистка обняла певца за плечи и даже зашла настолько далеко, что запечатлела пьяный поцелуй на его бронзовой щеке. «Наверное, зуммер-наркоша», – усмехнулся про себя Грей. Он не сомневался, что эта штука даже спала с девчонкой.
Снаружи шел легкий снег (единственное, что позволяло Управление Погодой – немного атмосферы близкого Рождества, но без заваленных улиц). В клубе появились двое мужчин, снежинки искрились на плечах их тяжелых пальто и на полях шляп. Один был азиатом, другой – белым. Грей едва обратил на них внимание и уже начал закуривать новую сигарету, когда краем глаза заметил, как мужчины, торопливо пересекая зал, одновременно сунули руки под полы.
В тот миг, когда он обернулся к ним, полутемный клуб осветили резкие вспышки и огласил резкий треск выстрелов. У белого мужчины был один пистолет, у азиата – два. На стволах не оказалось ни пламегасителей, ни глушителей. Наверное, предполагалось создать драматическое шоу. Люди закричали, начали нырять под столы, разбилось стекло, стремительная музыка «О-Чищенной Креветки» оборвалась.
Не узнав убийц, Грей сначала решил, что они от Нептуна Тиба, главного криминального авторитета Панктауна, и чуть сам не бросился в укрытие, но через секунду стало очевидно, что настоящими мишенями были «Синдром саванта».
Орган отбросило к стене, он корчился и судорожно дергался, точно жук, пришпиленный ребенком-садистом, многочисленные синтезаторы в его теле выли и какофонически визжали. Один робот бросился к двери, но азиат направил на него оба взведенных пистолета. Музыкант упал, немного поползал на том, что можно было принять за руки и колени, затем плюхнулся на живот и затих. Однако азиат не унимался еще несколько секунд. В одних частях машины пули пробивали дыры, от других со свистом отскакивали. Гуманоида тиккихотто с пучками прозрачных усиков вместо глаз рикошетом ударило в челюсть, он упал.
Певец раскрыл черные резиновые губы широкой буквой О и взмолился о пощаде, но белый мужчина вскинул руку и начал стрелять так быстро, как только мог его палец дергать за пусковой крючок. На медном лице певца лишь появлялись вмятины, но пули впивались ему в горло, отчего дуги фиолетового электричества вырывались на свободу и метались в воздухе, будто ленты на ветру.
Рикошетом разбило стеклянную кружку Грея, и тот боком бросился на пол, надеясь, что ослепившая его влага – лишь пиво, а не кровь из порезанных осколками глаз.
Перестрелка закончилась, убийцы, видимо, сбежали. Грей поднялся с пола, его зрение восстановилось, едва он смахнул пиво с ресниц. Однако крики вокруг не утихали. Отряхнув свою бирюзовую спортивную куртку, он оглядел ущерб, и у него перехватило дыхание, когда взгляд остановился на мертвом певце, замершем у музыкального автомата. Электрические дуги по-прежнему плясали вокруг него и через серьги соединяли с девушкой, которая недавно целовала музыканта. Она тоже лежала мертвая – глаза полуприкрыты, нижняя губа накрашенного рта отвисла, в центре декольте зияла грубая дыра. Люди столпились вокруг девушки, но боялись прикоснуться из-за электричества, все еще связывавшего ее с механическим трупом. Грей непроизвольно сделал несколько шагов в сторону мрачной сцены, но остановился, когда несколько искаженных мукой лиц с осуждением повернулись к нему.
– Это сделали твои дружки, Арлекин! – закричала на него женщина.
– Уверен, это был несчастный случай, – пробормотал он, чувствуя отвращение к собственным оправданиям.
