Сначала мне кажется, что их только двое, затем я понимаю, что у одного из них на руках есть еще и маленький мутант. У того постоянные судороги, и он завернут в рваное одеяло, будто младенец, голова его размером и формой напоминает арбуз, который сгнил и стал сине-черным. Глаза маленькие и совершенно белые, из них текут липкие слезы, и свет фонарика заставляет их светиться как у гиены. Кажется, у него нет конечностей. У существа, которое его держит, пятнистая черновато-фиолетовая кожа, как у засиженного мухами и раздутого от газов трупа. В отличие от младенца, у этого есть волосы, хотя и тонкие, как у мумии. Лицо настолько раздутое и бугристое, что все покрыто неровными складками – даже глаз и рта не различить. На нем заляпанная футболка с рекламой группы «Похотливые мартышки». Одна рука тонкая, как у скелета, но, по крайней мере, на ней есть кисть, другая в три раза толще моей и заканчивается чем-то вроде костяного шара. У третьего мутанта кожа, напротив, ярко-розовая, но покрытая желтоватыми то ли узелками, то ли опухолями, в изобилии напирающими друг на друга тут и там, пока они не становятся похожими на неровный слой мясистых мыльных пузырей. У этого, по крайней мере, более человеческое лицо, но я не представляю, как он может быть живым с такой огромной дырой прямо в центре обнаженной груди. В него будто попали огромным пушечным ядром, а затем края раны зажили.
Я вытаскиваю свой голос из тех глубин, где он прятался, и осторожно спрашиваю:
– Почему бы мне не пойти в туннель?
– Какие-то детишки зашли туда повеселиться, подурачиться, – бормочет тот из темнокожих мутантов, что крупнее, с распухшим лицом, – около двух месяцев назад. А обратно так и не вышли.
– Один из наших друзей слышал, как они кричали, – добавляет розовый мутант.
– А вы сами никогда туда не ходите? – спрашиваю я, по-прежнему целясь в них, несмотря на то, что троица, похоже, явилась с пустыми руками (а кое-кто даже без рук).
– Нет, – хором отвечают оба больших мутанта.
– Почему?
– В том туннеле отрава, – говорит розовый.
– Отрава? Радиация?
– Нет, не это. Что-то еще. Там внутри зло. Крабы…
– Крабы? А это что такое?
– Как-то я видел одного, – хрипло вылетает из темной щели рта черного мутанта. – Вроде краба, который ходит на двух длинных ногах, и спереди у него еще ноги, похожие на руки. А головы нет. Там, где обычно голова, что-то вроде цветка. Цветка или растения, у которого все листья шевелятся. – Для объяснения он жутко шевелит пальцами здоровой руки. – Оно погналось за мной, но я убежал.
– Так почему вы остаетесь здесь? Что им помешает прийти сюда за вами?
– Они не покидают туннель, – отвечает он. – А мой отец, – при этих словах он поднимает дрожащего младенца чуть повыше, – может издавать пугающие звуки… очень высокие, они не нравятся крабам. – Мне кажется, черный мутант улыбается. – Они от этого визжат и убегают.
Неудивительно, что они не носят с собой копья или самодельные самострелы. Я опускаю обрез, убедившись, что меня просто хотят предупредить.
– Они тоже мутанты?
– Нет, – отвечает пупырчатый, его единственный ясный глаз серьезен. – Они демоны.
Я бросаю взгляд в сторону чрева туннеля, поглощенного окружающей чернотой, словно черная дыра в черном космосе.
– Не хочу туда идти, – говорю я, – но должен. Мне нужно взглянуть на храм…
– Теперь храм принадлежит им. Они его изменили, – сообщает чернокожий.
Гляжу на него с сомнением.
– Откуда ты знаешь, если никогда туда не ходишь?
– Я заходил недалеко в туннель – в тот раз и увидел краба, – отвечает он. – А мой отец с двумя другими мужчинами однажды прошел его весь до самого конца. Один из мужчин не вернулся, хотя его схватил не краб… Отцу показалось, что это были двое в мантиях. Он издал свои звуки, чтобы отпугнуть то, что преследовало его и человека, который его нес.
– Не входите туда, мистер, – серьезно говорит розовый. Кивает на маленького, который трясется все сильнее, а глаза его все сильнее слезятся, он явно взволнован. – Пит расстроен. Он беспокоится о вас. И думает, что вы пробудите зло.
– Мне жаль. Правда, – говорю я. – Но я – не зло. И не один из них. Я хочу сразиться с ними. Хочу остановить распространение зла.
Впервые я слышу бульканье, исходящее от… Пита, он будто задыхается от мокроты. Розовый наклоняет голову ближе к искривленным губам карлика. Несколько мгновений спустя снова выпрямляется и выглядит мрачным.
– Пит говорит, что тогда хочет пойти с вами. Чтобы защитить вас. Значит, мы тоже идем.
– Ну… Я ценю это, но… Мне тоже не хочется, чтобы вы оказались в опасности…
– Пит настаивает.
Я киваю, наблюдая, как глаза лишенного конечностей спеленатого существа вспыхивают в моем луче.
– Ну… Ладно, – заикаюсь я. – Спасибо, Пит.
Я предлагаю подождать, пока мои новые спутники не принесут фонарики из своего лагеря, где бы тот ни был, но черный мутант Фалько бормочет:
– Нам не нужны фонарики, Крис.
