– Появлялись ли вы сегодня на каком-либо из мест преступления, связанных со смертью проститутки Елены Дарлум?
– Да, сэр. Я был на всех восьми.
– С какой целью? – Он не сводит глаз с миниатюрных дисплеев устройства.
– Я чувствую себя виноватым из-за того, что занимался с жертвой сексом. – Не могу видеть или интерпретировать показатели сканера, но знаю, что не лгу. – Я посетил каждое место, поскольку чувствую связь с жертвой. Признаюсь, что в каждом месте совершал оккультные ритуалы. Я интересуюсь оккультизмом. – И снова понимаю, что не лгу. Однако повторять часть о том, что ритуалы были молитвами, призванными освободить душу Елены, я не стал… она была не совсем честной.
– Это вы убили Елену Дарлум?
– Нет, сэр, я не убивал Елену Дарлум.
– Вы каким-то образом связаны с тем, кто мог убить Елену Дарлум?
– Насколько мне известно, нет.
– Вам известна личность человека или людей, убивших Елену Дарлум?
– Нет, сэр, неизвестна.
Лардин поднимает свой тяжелый череп и хмуро смотрит на Салит. Она едва заметно кивает, затем поворачивается ко мне. Хотя ее глаза по-прежнему холодно блестят, она произносит:
– Ваша история подтверждается, мистер Руби.
– Отлично, – вздыхаю я. – Эм… так я могу идти?
– Да, но послушай, – хрипло говорит Лардин, тыча пальцем мне в лицо. – Держись, твою мать, подальше от мест преступлений, свежих или старых. Мне не по нутру упыри… даже упыри, которых мучают угрызения совести. Ты просто потратил мое время впустую, пришлось ехать сюда ради этого дикого бреда.
– Мне очень жаль, детектив Лардин.
– И держись подальше от проституток без лицензии! Знаешь, только за это я мог бы надеть на тебя наручники.
– Да, сэр. Я так и поступлю, сэр.
Салит тянется ко мне и отклеивает ото лба диск. Наверное, это последний раз, когда ее пальцы коснутся моей кожи. Глаза у нее по-прежнему холодные и черные, как пистолет в кобуре.
– Можете забрать свои вещи и идти, мистер Руби, – говорит она, поднимаясь и возвращая мои распечатки. – Мы проводим вас до выхода.
Мне возвращают мое новое черное пальто и бумажник. Лардин отходит поговорить с сержантом Гаскином. На мгновение Салит задерживается, и я шепчу ей еще раз.
– Мне очень, очень жаль, что так получилось, Салит. Надеюсь, ты дашь мне шанс позже объяснить все.
Миг нерешительности. Затем:
– Посмотрим. – Она поворачивается ко мне спиной и уходит, чтобы присоединиться к своему напарнику.
Я покидаю накрытый куполом сороковой участок. Снаружи уже опускается ночь, словно улицы Панктауна затапливает самый глубокий космос.
На свою вылазку я надеваю черное пальто, поскольку внизу может быть холодно. Хотя и терпеть не могу пачкать обновки. Но оно помогает спрятать обрез, ремень которого накинут на мое плечо – при необходимости можно просто вскинуть ствол под пальто. В одном кармане у меня коробка с патронами. В другом – разные карты подземки Панктауна, распечатанные с официального сайта Пакстонского транспортного управления.
У меня новый мощный фонарик. А вместо бальзама для губ аэрозольный баллончик с черной краской. Я подумывал о том, чтобы приобрести каску и замаскироваться под ремонтника, но не разобрался, где ее взять. После вчерашнего мне совсем не хочется проблем с форсерами, хотя в тот раз меня и сочли безобидным. Не хочу испытывать судьбу… но по-прежнему чувствую, что обязан узнать, важно ли то, что двадцать один год назад, во время великого землетрясения Храм Горящего Ока оказался точно в эпицентре и погрузился в рукотворные пещеры под городом. Это нечто вроде настойчивого зова то ли в голове, то ли во внутренностях, а я за последние дни научился внимательно прислушиваться к такого рода вещам.
Под черным пальто белая футболка, на которой я прошлой ночью нарисовал баллончиком символ – звезду со стилизованным глазом, зрачок которого похож на языки пламени. Не повредит. Может, даже защитит. Хотя Храму Горящего Ока он пользы не принес.
На еще одном сайте, созданном группой самопровозглашенных «исследователей городов», упоминалось, что храм был «на удивление нетронутым… (сохранившимся) почти полностью», когда они столкнулись с ним несколько лет назад на одном из участков подземки, перекрытом и заброшенном после землетрясения. На мутной фотографии казалось, что здание лежит на дне океана, а авторы/исследователи утверждали, будто их прогнало «большое, белое, похожее на краба существо», которое, предположительно, было роботом-ренегатом. После Профсоюзной войны группа мятежных роботов-рабочих укрылась в заброшенных туннелях подземки и канализации, где теперь они производят самих себя, время от времени пробираясь на поверхность, чтобы украсть или купить припасы на деньги, заработанные разными преступлениями (банда «Чокнутые», состоящая из одних роботов – одна из самых опасных и легендарных в городе). Но исследователи заметили, что район был не из тех, которые обычно ассоциируются с воинственными автоматами и что других они не встретили.
