Нет, я так не думаю! И не считаю. Но очень хотелось поставить её на место! Я своего добился: Гион онемела от злости. Берт, который молчал и прислушивался, посмотрел на меня с одобрением, странно вяжущимся со смыслом моей фразы. Или он оценил провокацию? Во всяком случае, он вовремя предложил руку разгневанной девице и повёл нас на прогулку – или, правильнее сказать, на встречу с моими убийцами.
Нападений я не боялся. Тихонько призвал ветер, создавший вокруг меня защитную стенку, незаметную окружающим, и пошёл любоваться видами. В Шерхе я был очень давно, почти сто лет назад, и мне стало любопытно, как за это время изменился город. Тогда он активно строился, ратуша только возводилась, а памятник Святой Алтее перед будущим зданием больницы сверкал обманчивым золотым блеском свежеотлитой бронзы. За прошедшие годы Шерх раздался вширь и ввысь, трепетные саженцы на аллеях превратились в раскидистые деревья. Ратуша обзавелась дополнительным этажом и спряталась за плющом, к больнице добавились многочисленные пристройки, а много повидавшая Алтея стыдливо прикрылась зеленоватой патиной. Старые заведения и лавки я не надеялся увидеть, и потому был приятно поражен, когда мой любимый ресторанчик приятельски подмигнул мне огнями знакомой вывески.
Храм Неназываемого в Шерхе был сооружением новым и солидным, потеснившим соседние дома и часть центральной площади, оставив по бокам лишь узкие проходы. Несмотря на все вопли сумасшедших фанатиков, в храмы я захожу частенько, и Бог людей не возражает. Может, оттого, что раньше он был единым Богом для всех рас, о чём люди благополучно предпочли забыть? Внутри приятно, прохладно, тихо и торжественно, мерцают магические огоньки, поют высокими, чистыми голосами невидимые юные жрицы. Стыдно сказать, я многие священные гимны знаю наизусть, уж очень красивы. А ещё я, создание Бездны, всегда опускаю пару золотых в ящик для пожертвований. Эти деньги обычно идут на сиротские приюты и школы для малоимущих. Чайра водила меня в одну из них, где исчадие ада исправно постигало чтение и письмо. Моё образование – это вообще предмет отдельного рассказа, однако свою первую школу при храме я вспоминаю с теплотой и благодарностью.
Этим вечером храм в Шерхе стал центром всеобщего внимания, несомненно, связанного с ожидаемым посещением королевских особ. Как секретность ни соблюдай, слухи просочатся обязательно. Толпа жаждущих зрелища облепила здание со всех сторон, о том, чтобы протиснуться внутрь, нечего было и мечтать. Берт предусмотрительно подвёл нас не к главному входу, а к незаметной двери за колоннами – место, удачное как для посетителей, старающихся проникнуть в храм незамеченными, так и для злоумышленников. Я честно пытался сохранить невозмутимость, но улыбка возникала сама собой одновременно с желанием развернуться поудобнее для облегчения моим убийцам их непростой задачи.
Очевидно, вояка думал о том же самом. На его суровое лицо то и дело набегала тень угрызений – чего не скажешь о девице. Госпожа Гион не скрывала своего безразличия к судьбе нанятого чудовища, лишь старалась держаться на расстоянии. Я не стал просвещать её на тему длины радиуса смертельных заклятий, в Бездне демоны объяснят. Зато брюнетка жадно высматривала кого-то в людской массе, постоянно приподнимаясь на цыпочки и заглядывая поверх голов. Наблюдая за ней, я почти пропустил первый удар, опомнился лишь тогда, когда моя защитная стенка предупредила об опасности.
Дальше было чертовски весело! Меня атаковали, я стоял со скучающим видом, изучал кончики ногтей и позёвывал. Магия против морфы! Смешно. Никто и никогда не побеждал нас в прямом бою. Брали хитростью и обманом, вязали во сне, обменивали на жизнь наших детей… потом равно сжигая и тех, и других. Но в честном сражении у людей нет шансов. Даже юные и необученные, мы способны успешно защищаться, я же потратил четверть века, чтобы изучить магию в полной мере, и учитель мне попался из разряда необыкновенных. Хоть и нападал всего пару раз в жизни, предпочитая оборону или такое вот откровенное издевательство над противниками. Отражая всё более сложные и изощрённые заклятия, я гадал, когда моим горемычным убивцам надоест позориться. Мелькнула мысль спросить у Берта – может, мне притвориться? Картинно рухнуть, зажимая дыру в груди, завопить, слёзно покаяться в грехах и испустить дух? А что! Актёр из меня хоть куда, в университетском театре Дорха ни одной постановки не проходило без моего участия.
Внезапно наступивший перерыв в покушениях удивил и насторожил. Как и усилившийся восторженный гул толпы. Сделав несколько шагов, я вместе с народом удостоился лицезреть торжественное зрелище. На свободную площадку перед храмом опускался экипаж. Огромный, украшенный гербами и позолотой. Четвёрка строгов, что принесла его, устало складывала крылья. Дверца распахнулась, и на брусчатку мостовой ступил человек – с таким видом, словно ему принадлежала и эта площадь, и храм, и вся встречающая его толпа и он делает им одолжение, явив свой светлый лик.
Лорд Тэйри.
