Я пожала плечами и поднялась. Вот какая разница, где разговаривать? В саду или в доме? Перворождённому так не казалось. Он вытащил меня из столовой и поволок по дорожке из каменных плит в гущу собирающихся цвести кустов. Зима заканчивалась. Несколько дней – и Айгер превратится в неудержимое буйство красок и ароматов. Пока же всё это великолепие скрывалось за плотно сжатыми бутонами, в которых исключительно цепкий взгляд винари заметил полураскрытую первую гроздь. Сорвал, протянул – и застыл, собираясь с духом. Пальцы ухватили снежно-белую прядь волос, начали теребить. Волнуется?
– Каэн, прими свой настоящий облик.
Мои глаза, без того большие, округлились:
– Зачем?!
– Так надо.
Что на него нашло?! Ладно, если просит… Мне не сложно. Тело поплыло, вытягиваясь и худея, серебряный водопад упал за спину… Ого! Уже ниже бёдер! Подстричь, что ли?
Лейк поднял на меня восторженный взгляд:
– Какой красивый… Жаль, что ты никогда не бываешь собой.
Я начал беспокоиться:
– Лей, не тяни время. Хочешь что-то сказать – говори.
Юноша глубоко вздохнул и выпалил:
– Каэн, будь моей парой!
Мне стало весело:
– Бездна, а я-то испугался! Шутки твои, Лей, устарели уже. Стоило из-за них на улицу вытаскивать!
Перворождённый вдруг тихонько всхлипнул:
– Да не шучу я, Каэн! Вернее, обычно шучу, но не сейчас… Помнишь, ты сказал – решай сам… Вот я и решил. Я хочу быть с тобой. Всегда хотел, но ты отталкивал. А я не сдавался. Терпел и ждал. И вчера, когда ты утром ворвался и так переживал, мне показалось, что ты сжалился надо мной. Потом – бедолаг этих притащил, строгов оставил, мера приволок… Дом согласился купить, наконец-то! Я подумал, что у нас с тобой может быть нормальная, счастливая жизнь. Семья, близость…
Я отвернулся.
– Каэн, я всё понимаю. Даже то, что ты ни мужчина, ни женщина. Но в любом облике – это ты. Я готов принять тебя таким, как есть. Будешь парнем – вместе гуляем. Станешь девушкой – разделим постель… Каэн, если мне безразлично, как ты выглядишь, а важно то, что ты чувствуешь, наверно, это и есть любовь!
– У нас никогда не будет детей, – сказал я.
– Придумаем что-нибудь… Не важно!
– Важно, – возразил я. – Ты ещё очень юн, Лей. Почти ребёнок. Перед тобой тысячи лет. Однажды ты встретишь свою настоящую пару, и тогда ты не станешь колебаться – любовь это или «наверное, любовь». И всё у тебя будет – и семья, и дети… Винари выжили, вы способны смешивать кровь с человеческой. У вас есть будущее… Не стоит тебе привязывать себя к проклятому, одинокому, бесплодному созданию.
– Ты не бесплоден, – запротестовал Лейк.
– Да, я просто лишён возможности иметь детей от представителей иных рас… Прости, Лей!
Перед глазами всё поплыло. Сад, кусты, расстроенное лицо Лейка… Я смахнул с ресниц так постыдно навернувшиеся слёзы.
– Каэн! – винари обнял меня, прижал к груди, виновато засопел. – Ты меня прости. Не стоило тебя мучить. Ты только помни – я и дальше буду ждать. Вдруг ты передумаешь… Лишь намекни.
Я уткнулся в его снежную гриву. Лейк, перворождённый, прекрасный и мужественный… Из всех вариантов – лучший, если не единственный. И он мне нравится, а я нравлюсь ему. Действительно, таким, каким создан. Почему я сопротивляюсь? На что надеюсь?
– Пока я жив, ты никогда не будешь одинок, – шепнул мне винари.
В этот момент я был близок к тому, чтобы уступить. Распускающаяся ветка, ожидание весны… Моё тело начало меняться. Лей сладко ахнул, ощутив, как нечто бесполое в его объятиях превращается в девушку. Наливающаяся грудь, яркий румянец на щеках, мои губы напротив его…
Если сейчас он произнесёт моё истинное имя – пути назад не останется.
Строги оглушительно взревели, заставив дёрнуться. Очарование ушло. Я – уже среднего рода – рванулся к стойлам. Звери бились о перегородки, крылья молотили воздух.
– Что происходит?! – подскочил взволнованный Лейк.
Со стороны дома спешила Зента. Я распахнул дверцы, две чёрные громадины прильнули ко мне, обвили хвостами, накрыли крыльями, чуть ли не душа.
– Они взбесились? – удивлённо разглядывал зверей винари.
Оба строга одновременно повернули к нему лобастые головы и зашипели. Весьма грозно. Невероятная догадка вспыхнула в моей голове, была отметена и вновь вернулась.
– Лей, – неуверенно откликнулся я, успокаивающе поглаживая чёрные, пышущие жаром бока, – кажется, они ревнуют…
– Бред! – отозвался перворождённый. – Строги не настолько разумны!
Один из зверей оторвал от меня длиннющий хвост и легонько постучал винари по лбу. Лейк с вызовом выступил вперёд. Строг недовольно отпихнул его лапой. Юноша насупился и упёр руки в бока. Летун фыркнул ему в лицо.
– Значит, так, – решительно вырвался я из плена второго хвоста и встал между зверьми и винари. – Лей – мой друг!
«Если я решу быть с ним – то буду, независимо от вашего отношения!» – мысленно прибавил я.
Строги уставились на меня янтарными и медовыми парами глаз. Присели на задние лапы и протестующе замотали головами. Они со мной не соглашались!
– Будете спорить – отведу на рынок и продам! – пообещал я.
