«Так ты, оказывается, жив, мой красавчик!»
Я подскочил на месте. Вьюга была тут, совсем рядом.
«Как тебе моя работа, скажи? Ничего, совсем ничего не осталось! Это мой шедевр! А уж сколько я слопала душ, ты бы знал! Сделала себе целое войско прислужников на веки вечные. А-ха-ха!»
От ярости я задрожал с головы до ног.
– Нет уж! – закричал я.
– Бьёрн! – встревожилась Сигрид.
Конь подо мной тоже испугался. Я бросил поводья. Хельга нагнулась и подобрала их.
– Тебе надо успокоиться, – ласково сказала она.
«Я только об одном жалею – о тебе, Бьёрн! В моей коллекции человеческих душ как раз не хватает одного редкого экземпляра большой ценности – морфира! У меня есть короли и королевы, всевозможные герои, но ни одного настоящего морфира…»
В этот момент я заметил в трех шагах от нас на обочине островок нерастаявшего снега. Я соскочил с коня и помчался туда, как безумный.
«Мне жаль, что ты не со мной, но это просто отложенная партия. Когда-нибудь я заполучу тебя, любовь моя!»
Я стал топтать снег, превращая его в водяную кашу.
– Ты чудовище, и никогда я твоим не буду! – орал я. – НИКОГДА!
«Какая страсть! Скажите пожалуйста! А знаешь, ты милый, когда злишься!»
– Заткнись! Ну-ка быстро заткнись!
Снег почти растаял, осталось две-три ледышки, каждая размером с кость каракатицы. Я в бешенстве растоптал их.
– О-о-ой!
«Мы встретимся, Бьёрн, поверь. И ты будешь моим… Бьёрн!.. Мой миленький!.. Бьёрнчик!»
Наконец она замолчала. Я был весь в поту, ноги подгибались. Остальные уставились на меня во все глаза.
– Бьёрн? – испуганно прошептала Сигрид.
– Бьёрн? – эхом повторил Дизир.
Полутролль выглядел ошеломленным, казалось, он вот-вот расплачется. Он, наверно, решил, что я сошел с ума. И наверно, не он один.
– Все в порядке, – сказал я.
И вскочил на коня, ничего не объясняя.
Со спины своего высоченного жеребца Гизур улыбнулся мне, и сразу стало легче. Мне показалось, он отлично понимает, что произошло. Слышал ли он, как вьюга со мной говорила? Может ли такое быть? Я обдумывал это, пока мы спускались в долину.
– Правда все в порядке, ты уверен?
Сигрид смотрела на меня застенчиво и нежно. Я взял ее за руку.
– Ну да. Не сердись, поехали.
Часом позже мы добрались до середины долины – здесь было хуже всего.
Такое впечатление, будто земля сперва горела, потом ее затопило, и так несколько раз кряду, а затем песочный ураган завершил дело. Еще я представил себе огромный шершавый камень, которым стачивали и полировали этот пейзаж, чтобы он приобрел свой нынешний вид – ужасающе гладкий.
Единственным напоминанием о том, что когда-то здесь жили люди, были каменные основания домов и металлические предметы.
Хотя бы их вьюга не смогла переварить.
Поднимаясь на запад, к нашим владениям, мы задержались в Лофо. Наш кузен Флауг жил у въезда в деревню. Фундамент его дома вырисовывался на земле очень четкими линиями, и мы в молчании бродили между ними.
Сигрид нашла два медных ведра и серебряную застежку на том месте, где стоял молочный сарай. В общем зале мы откопали наконечники копий, меч, шлем, медную и серебряную посуду, украшения, заколку для волос…
– Сюда!
Хельга наткнулась на несколько предметов, расположенных на небольшом участке: мужской браслет, лезвие кинжала и поясная пряжка.
– Смотрите! – сказала она, указывая пальцем на едва различимые очертания на земле.
Это были очертания человеческого тела. И каждый металлический предмет находился на своем месте: браслет – в районе запястья, пряжка и кинжал – на поясе.
Натренировав глаз, мы нашли несколько отпечатков мертвецов и каждый раз достаточно легко определяли, кто это. Отпечаток, найденный Хельгой, принадлежал Кари, единственному сыну Флауга. Это был один из самых сильных парней в Физзландии, да еще и умный донельзя. Мы с Гуннаром обнаружили в кухне силуэты троих слуг. Флауг и его супруга умерли рука об руку в дальнем конце общего зала.
– Эта вьюга и бравда замая здрашная напаздь! – всхлипывал Дизир.
Он склонился над отпечатком, оставшимся от несчастных супругов.
– Они хотя бы умерли вместе, – заметил Гизур.
– Поехали, – попросила Сигрид, которой сделалось дурно. – Уедем отсюда.
Мы продолжили наш путь в молчании.
Как только мы подъезжали к месту, где раньше стоял дом, мы отворачивались. Я заметил, что Гизур неотрывно вглядывается в горизонт, будто нам грозила оттуда какая-то опасность, но я не мог себе представить, что бы это могло быть.
«Наверно, я выдумываю лишнее», – решил я.
Погода была солнечная, небо – ослепительно синее, почти до боли. Приближался полдень, когда я решился и догнал Гизура.
– Там, на горе… – начал я.
– Она говорила с тобой, – тут же продолжил Гизур. – Вьюга с тобой говорила.
– Ты слышал?
– Нет, но догадался, что это была она. Понимаешь, она и со мной говорит.
Он осекся и пару секунд разглядывал какую-то точку на горизонте прямо перед нами. Наверное, убедившись, что все нормально, снова обернулся ко мне.
– Хельга рассказала тебе о своей матери, так?
– Да.