Тролли сели в уголок и тихонько о чем-то заспорили. Пришли другие тролли и полутролли. Они все садились подальше, но их кошмарный запах заполнял весь зал. Наверное, чтобы это меньше чувствовалось, они разожгли свои трубки, набитые местными лишайниками.
Я заметил, что, перешептываясь, они незаметно поглядывали в сторону Гизура.
Чуть позже одна немолодая троллиха стала постукивать ногой по полу и что-то бормотать.
– Перездань! – вмешалась Тетуна, тревожно косясь на Гизура.
– Не обращай на меня внимания, – ободрил ее хозяин. – И доставай свою флейту, Тетуна, ну давай!
Тетуна выглядела удивленной, она принесла инструмент – двойную флейту, длиной не больше пальца, и заиграла.
– Она большая мастерица, – сообщил нам Гизур.
Две молодые троллихи вскочили и исполнили старинный танец с множеством прыжков, действительно очень красивый.
– Нозок выше! – требовала одна.
– Вовзе нет, вызота как надо! – защищалась другая.
– Моя бабушка тянула нозок выше ноза!
– А моя – нет!
– Твой танец не назтоящий! Тетуна, ну зкажи ей, пожалуйзта, ведь нозок должен взлетать выше ноза!
– Ерундень, дребедень!
Эти препирательства продолжались довольно долго, у Тетуны терпение было ангельское.
Тем временем пришла полутроллиха с хирогварами и спела лирическую песенку на старофиззландском.
Я и сейчас помню припев:
После этого один хирогвар, невысокий человечек с прищуренными глазами и смуглой кожей, очень странно одетый, выступил вперед, чтобы тоже спеть песню, но не смог выдавить из себя ни звука и разрыдался. Тролли увели его в уголок и налили пива, чтобы он успокоился.
– С хирогварами всегда так, – шепнул мне Гизур. – Они позабыли все свои традиции и сильно огорчаются из-за этого.
Один тролль застучал в барабан, наверно, чтобы разрядить обстановку. Дизир выскочил как чертик из коробки и побежал приглашать на танец полутроллиху. Вдвоем они понеслись в развеселом тролли-волли, и другие танцоры от них не отставали.
В этот момент в дом вошел человек-холм, буквально распахнув дверь ногой. Мне показалось, его волосы и длиннющая борода не встречались с расческой долгие годы. На нем был шлем с рогами, а лицо багровело, как у тех, кто долгие годы пьет огненную воду. Это был Флосси, Викинг-без-Семьи.
– Как? Почему? Что тут происходит? Танцуют и смеются, а меня не предупредили, не позвали! ЩАС ВСЕ ПЕРЕЛОМАЮ!
Я уж подумал, что он правда всё переломает, но этого не произошло. Без всякого перехода Флосси схватил Тетуну за талию и закрутил в танце. Они лихо отплясывали, и люди перед ними расступались, даже Дизир предпочел не стоять у них на дороге.
Гостеприимная Тетуна весила, пожалуй, килограмм сто, но все-таки Флосси иногда удавалось подкидывать ее в воздух. А она смеялась нежно и мелодично, надо же, какой приятный смех! Веселье было в самом разгаре.
Признаюсь, в этот момент я совсем не думал о родителях, ждущих в пещере. Я был счастлив, на сердце у меня потеплело от музыки и пива. Тут я обернулся к Гизуру. Он был совсем в другом настроении. Губы у него дрожали, кулаки сжимались так, что даже побелели.
– Гизур? – встревожился я.
– Мне нужно выйти, – бросил он.
Гизур резко встал и шатаясь направился к двери. Тех, кто попадался ему на пути, он просто расталкивал.
– Не зтоит извиняться, мой господин, какие пуздяки! – фыркнул один захмелевший тролль.
– Вот новости! – поддакнул кто-то еще.
Но в целом поспешный уход Гизура Белого Волка мало кто заметил.
Мне же это зрелище сильно испортило настроение. У меня были свои идеи насчет Гизура, они появились сразу же, с первой минуты, как я его увидел. И эти идеи мне совсем не нравились.
Хельга подсела ко мне с двумя стаканами, доверху наполненными пивом.
– Будь здоров! – сказала она.
– Будь здорова!
Я заметил, что она бросает тревожные взгляды на дверь.
– Что ты думаешь о моем отце, Бьёрн?
Хельге пришлось почти кричать, чтобы я ее услышал, такой шум стоял вокруг.
– Что она говорит? – тут же захотела узнать Сигрид.
– Она хочет… ЗНАТЬ, ЧТО Я ДУМАЮ О ЕЕ ОТЦЕ!
– ПОЧТЕННЫЙ ГОСПОДИН! – выдала Сигрид.
В этот момент музыка и песни стихли, уступив место разговорам и смеху, звучавшим со всех сторон.
– Браво! – взревел Флосси. – А теперь выпьем!
– Я хотела бы знать именно твое мнение, – настаивала Хельга, на этот раз шепотом.
Я наклонился к ней и поделился своими идеями. Думаю, виновно в этом внезапном приступе откровенности было медовое пиво.
– Твой отец очень любезен, – начал я. – Но от него пахнет зверем, никто никогда не видит, как он ест, и он выходит из дому в полночь и чем-то занимается в темноте.
– И что? – с вызовом бросила Хельга.
– Я думаю, твой отец – оборотень!