Люди из свиты короля, которые пришли в восторг, предвкушая бой между принцем и Гизуром, выглядели разочарованными: поединок между мной и Даром был слишком неравным и в их глазах не имел смысла. Они явно сердились, но не решались возмущаться вслух.
– А этот парнишка ничего, смелый, – сказал рыжеволосый боец. – Господи, вот бы случилось чудо и он остался в живых.
Сигрид вцепилась в мою руку с такой силой, что ее ногти впились мне в кожу.
– Бежим! – предложила она. – Давай прыгнем на принцева дракона и улетим!
– Не говори глупостей!
– Я не смогу без тебя жить! Наложу на себя руки! Ты слышишь меня, Бьёрн? Покончу с собой. Но сперва воткну кинжал в пузо этому принцу Дару, от которого разит духами на всю округу. И кто-то еще считает его красивым! Ха! Да он же урод на самом-то деле!
И она повторяла все громче:
– Ваш принц, он урод!
– Успокойся! – потребовал я.
– Мне страшно, любовь моя, мне так страшно!
В ее голосе, который теперь перешел в тихий шепот, звучали все лучшие минуты, которые мы пережили вместе. Сигрид заплакала.
– Я жду, – нетерпеливо сообщил принц Дар.
– Он ждет! – словно эхо каркнул ворон.
Я уже собирался выйти навстречу противнику, но Гизур Белый Волк отвел меня в сторону.
– Я должен был быть на твоем месте, – начал он. – Я хотел быть на твоем месте. Но у меня дочь, понимаешь. У Хельги никого, кроме меня…
– Я знаю, – ответил я. – Понимаю.
– Теперь послушай меня, – продолжил он очень серьезно, схватив меня за руки. – Ни один бой не проигран заранее, так не бывает. И тебе улыбнется удача, и я очень надеюсь, ты сможешь схватить ее за хвост. У меня хорошее предчувствие, если хочешь знать.
Я попытался освободиться.
– Послушай, послушай еще! – шептал Гизур, не отпуская меня. – Если сможешь, оглуши принца ударом плашмя или рань его в ногу, но не слишком сильно. Но что бы ни случилось, не убивай его и не отсеки ему ничего. Хоть по закону ты и в своем праве, но король никогда тебе этого не простит. Я знаю Харальда уже давно. Он не плохой король и не очень плохой человек, но того, кто поломает жизнь его сыну, он не оставит в живых, это точно. Поручит своей банде убить тебя или вызовет наемных убийц из Арландии. Запомни: если умрет принц, умрешь и ты!
– Ну что, истребитель бабочек, верно, передумал? – шутливо поинтересовался принц Дар.
Я поблагодарил Гизура Белого Волка за советы и направился к месту поединка.
– Вот и я, о принц!
Проходя, я вспугнул ловчих птиц Гизура, которые расклевывали трупы бабочек. И невольно подумал, что, может быть, вскоре и я буду валяться на этой куче, выставив кишки на воздух, и послужу обедом ворону Хугину. Мне было страшно.
Мы с Даром встали лицом к лицу, а королевская братия – вокруг нас. Мои тоже были здесь, конечно: Дизир все еще плакал в бессильной ярости, Гизур Белый Волк и Хельга, бледные, словно смерть, стояли по бокам от Сигрид, держа ее под руки. И кажется, больше не для того, чтобы ее успокоить, а чтобы помешать ей выскочить на поле боя.
С высоты своего исполинского дракона Харальд I приказал всем хранить молчание.
– А сейчас… НАЧИНАЙТЕ! – рявкнул он, резко взмахнув рукой.
Я скрещивал мечи с полутроллем Дизиром, я одолел посланца вьюги… Но эти противники были ничто по сравнению с принцем Даром
Его элегантные молниеносные ошеломляющие выпады каждый раз оказывались для меня неожиданностью. Да, это был воин с идеями, воображением и несравненным мастерством. Я чувствовал, как его меч – меч моего отца – опутывает мой, буквально гипнотизирует его, и приходилось концентрировать все свое внимание, чтобы моя Кусандра не выплыла у меня из рук и не стала вальсировать в воздухе сама по себе.
Но вдруг Дар сменил тактику – включил диктат силы. И обрушил на меня целый град ужасных ударов, сравнимых разве что с ударами чудовищного молота. Мне пришлось уворачиваться, чтобы не отбивать их моим клинком, ведь Кусандра могла просто разлететься на куски.
– Неплохо защищаешься, Бьёрн, – свистящим шепотом похвалил Дар. – А все равно ты умрешь!
И он вновь ринулся в атаку, снова в другой манере – на этот раз это были необычные крученые удары.
«Не человек, а дьявол», – подумал я.
Рана на плече болела, ноги подгибались, наверно, из-за потери крови. Я ждал, когда тело наполнится бесценным боевым жаром, но он не приходил. Я призывал его безнадежно, умолял помочь мне еще раз. Но не был услышан.
Один раз я споткнулся, меч Дара скользнул буквально в волоске от моей головы. Толпа содрогнулась. Сигрид – думаю, это была именно она – вскрикнула.
– Каркой каршмар! – каркал Хугин, крутясь над полем боя. – Каршмар! Каршмар! Рыдаю и плачу! Не любит Хугин смотреть, как умирают дети!
Я с трудом сохранил равновесие и, стиснув обеими руками Кусандру, попытался вернуть себе уверенность: «Успокойся, дыши, – говорил я себе, – дыши медленно, как перед тем, как нырял в черное озеро. И дай проявиться твоему инстинкту морфира. Иначе тебе каюк!»
А вслух я добавил:
– О, снизойди на меня, жар боя! Я призываю тебя, приди на помощь!
Но тепло по-прежнему не желало приходить. Может, ему не нравилось, что кто-то ему приказывал?