«Как тихо, — подумал я. – Сейчас ночь. Я всегда слышу множество звуков. Как копошатся тараканы, снуют крысы, иногда даже слышал, как шелестя влажной кожей, ползают черви. А здесь ничего… Пустота…».
Мне вдруг очень сильно захотелось спать. Веки сомкнулись, прежде, чем пришло осознание, того, что я не испытывал этого желания многие месяцы. Целительная дрёма накрыла разум, прогоняя прочь все заботы и тревоги. Передо мной распахнулась незримая дверь другого мира, который манил и очень давно ждал. Во мраке появились искрящиеся и мерцающие, как прогорающий фитиль лампы огоньки. Их очертания становились яснее, чётче, и в скоро я смог разглядеть силуэты существ похожих на людей. Полупрозрачные колеблющиеся от ветра тела, сновали вокруг меня, словно ворох опадающих листьев. Они были крошечные, не больше напёрстка каждое, но от чего-то я точно знал – это люди. Такие же как я. Проклятые.
Вдруг где-то внутри меня, в далях, о которых раньше и не приходилось догадываться, родился гнев. Следом пришёл голод. Животный, всепоглощающий инстинкт требовал насыщения. Снующие вокруг меня призраки продолжали чарующий танец, не осознавая, что делаю, словно действие опередило мысль, я потянулся к ближайшей мерцающей душе. На встречу дрожащему огоньку протянулась добрая сотня рук, с каждой из которых, прыснули тончайшие нити. Но призрак отпрянул, избежав моей хватки. Казалось, что он совсем рядом, но дотянуться не удавалось. Тогда я понял, что ощущаю себя престранно. Будто бы от головокружения, всё казалось мутным, а движения замедленными, неточными, как у пьяницы. Хотел было обернуться, глянуть по сторонам, но не мог. То ли шея не слушалась, то ли тело приковали к опоре. Тогда то, я и догадался.
«Я не могу повернуться, потому, что гляжу во все стороны сразу. Я вижу всё, что здесь есть на сотни, быть может даже тысячи взглядов, тысяч глаз. На сотни вёрст окрест… Моих владений… Моего мира».
Эти мысли смутили меня, кажется, даже заставив вздрогнуть, но ярость тотчас взяла верх. Руки восстали, словно тысяча копий, готовых к удару, в груди нарастало пламя, что вот-вот вырвется наружу, пожрёт, испепелит, заставит! Моё тело изогнулось дугой, обрастая шипами. Вокруг земля взрывалась и лопалась, выпуская наружу полчища насекомоподобных существ, каждый размерами с лошадь, а то и быка. Щёлкая хищными жвалами, с которых сочился яд, сжимая в лапах алебарды и косы, они маршировали раскачивающимися колоннами, влекомые моими приказами.
Но вдруг, что это? Гнев ослаб, улетучился, а затем исчез, будто его и не было. Он растаял, растворился, как прожитый, но несбывшийся сон. Я слышал голос, и слаще него не осталось ничего во всём мире… в моём царстве под чёрным солнцем. Женский голос манил и прогонял, утешал и обвинял, грел и обжигал холодом, умолял и повелевал. Я вслушивался, как зачарованный, не в силах понять, откуда его знаю. В голове звучали слова странной и очень печальной песни.
