Барон Кришан ревел от боли раненным туром, но сжав зубы подавил собственную ярость и страдания. Припадая на одну ногу, он попытался догнать мальчишку, но повалился на бок, вновь вскрикнув. Я понял, что настала кульминация, внезапная и страшная. Сейчас решится всё! Алейо тоже это понял. Он бросился к поверженному противнику, подпрыгнул над ударом булавы в горизонт, который скорее уже был истерикой, чем осмысленным действием… и обрушил серию ударов на барона. Первый же попал в голову, затем плечо, снова в голову… Виорел упал на спину, выронив оружие и закрываясь руками. Алейо бил как заведённый… Плечо, локоть! Снова колено! Снова по рукам… Барон взревел от боли и ужаса не своим голосом, но новый точный удар пришелся прямо в раскрытый рот, ломая челюсти и выбивая зубы. Противник потерял сознание. Алейо замахнулся и двумя ударами размозжил Кришану череп. Тишина, стоящая над ареной, нарушалась только тяжёлым дыханием мальчишки, который сегодня окончательно стал мужчиной.
— Победа за Алейо Пересем из Согосбура! – взревел кастелян Брана, ничуть не заботясь о том, чтобы хотя бы казаться беспристрастным.
Толпа взорвалась восторженным рёвом. Я тотчас отметил, что несколько человек из благородной северной ложи покинули места, убираясь восвояси. Секунданты барона Кришана, сложив так и не пригодившиеся копья на землю, уложили тело убитого поверх плаща на них.
— Не так быстро! – громыхнул знакомый мне голос.
Дракула стоял в восточных воротах, преграждая путь траурной процессии.
— Церемониймейстер, зачитайте приговор побеждённому, и вы святой отец… извольте соблюсти протокол!
Я вдруг понял, что невзирая на безоговорочную верность господину, Драгош отчего-то не хотел этого делать. Он явно сомневался, но не смел перечить Дракула. Глянув на отца Тэрона Ламанского, кастелян что-то ему сказал. Церковник внимательно выслушал того и кивнул.
— Почтенная публика, вы засвидетельствовали сию дуэль. Честь Влада Басараба остаётся при нём. Барон Виорел Кришан признан лжецом, нарушившим слова пред ликом Лот! Как владетель земли, Влад Басараб по своему усмотрению и праву может распорядиться телом убитого. Пусть скажет, какого его решение.
Дракула деланно почесал подбородок.
— Мой обычай знает каждый. Запятнавшего своё имя изменой или лжесвидетельством ждёт кол.
По зрителям прошла волна, будто бы они враз из весёлой толпы превратились в перепуганных пташек.
— Опустить тело! – прокричал Дракула.
Рыцари барона помедлили, но, наконец, покорно вернули тело на землю.
— Угол арены побеждённого сломать! В центре арены установить кол и усадить барона Кришана, — прокричал Влад. – Лицом к моим воротам! Пусть он слышит и видит, какой пир мы закатим в честь победы Алейо над ним!
Я поглядел на пажа Маркуса. Алейо всё ещё стоявший на настиле, выглядел потерянным и уставшим. Он глупо озирался по сторонам, не зная, куда себя деть.
— Иди к нему, — шепнул я, толкнув локтём Маркуса. – Надеюсь, сегодня ты посвятишь его в рыцари.
В тот вечер я не узнал тронный зал замка Бран. Пол застелили мягкими коврами, на которые хотелось любоваться, словно на картины, на окнах подлатали ставни, чтобы не скрипели от ветра, и для красоты завесили однотонными занавесками жёлтого и зелёного цвета, чередуя, как на шатре победителя. По углам зала курились многочисленные благовония, сплетающие запахи лаванды, мускатного ореха и шафрана. Во внутреннем кольце колоннады выставили столы в форме буквы «П», где во главе верхней планки сидел сам Влад Дракула. Вдоль столов стояли свежевыструганные скамьи, укрытые цветастыми и благоухающими после стирки полавочниками.
