Алейо решительно шагнул на деревянный настил, двигаясь гордо и статно, словно и сам был рангом не ниже барона истца. Между тем, парень был одет совсем просто. Светлая блуза с пышными закатанными рукавами, фехтовальные бриджи и длинные носки до колена, на ногах мягкие сандалии. Февраль был тёплым, почти нигде не лежал снег, но я заметил, как Алейо дрожит, однако мне сразу пришло в голову, что это не от холода.
«Нервы, — заключил я. – Ничего. Когда всё начнётся, это пройдёт».
— Я, Алейо Перес из Согосбура, явился, чтобы держать ответ за слова и честь Влада Басараба.
— Свидетельствую, что узнаю стоящих подле меня людей, — прокричал Драгош, поочерёдно указывая на стоящих по обе стороны от него дуэлянтов. – Пора за дело!
Кастелян хлопнул в ладоши трижды и по обе стороны арены из ворот вышли закованные в броню воины. Я безошибочно распознал среди них людей Влада. Кого-то из них я видел, кто-то попросту слишком подходил к этому месту: мрачный вид, старые, почти что архаичные доспехи. Половину составляли рыцари, приведённые бароном Кришаном. Их оснащённость была куда как лучше, хоть и достаточно лёгкой: открытые шлемы бульгиньоты с длинными козырьками, выпуклые, начищенные до блеска кирасы и тупоносые сабатоны. Единственным оружием и тех, и других были копья без наконечников. Следом за процессией из восточных ворот вышел церковник в жёлтом хитоне. Я тотчас обратил на это внимание, инквизитора поблизости не было. Приглядевшись, я отыскал его взглядом на северной ложе.
К каждому дуэлянту прошествовали воины, приведённые его оппонентом. Барон и Алейо в их сопровождении отправились в свои шатры, готовиться к бою. Над трибунами вновь поднялся гомон, но церемониймейстер в четвёртый раз поднял руку, призывая к тишине и объявил:
— Я, кастелян замка Бран, Драгош Сырку, торжественно объявляю и прошу святого отца Тэрона Ламанского…
Священник в жёлтом хитоне коротко кинул Драгошу.
— Засвидетельствовать! Объявляется начало дуэли! Мы церемониймейстер и отец Тэрон, именем земли нашей многострадальной Халивии и всех её достойных сыновей, дочерей взываем к каждому, благороден он, али беден, молод, али стар, не ступать на арену до завершения боя! Кроме того, с этого момента всем, кто находится на арене и за её пределами! Всем кроме святого отца и церемониймейстера запрещено разговаривать! Сигнал секундантам в случае обнаружения нарушений боя даю только я! Так же, запрещено выкрикивать слова мольбы, ругательства, советы, любые иные звуки, не подавать знаков и сигналов, не являть секретного выражения лица, и прочее, и прочее, ничем иным, не способствуя ни одному из поединщиков. Кто явит себя непристойно и нарушит данное правило, будет подвергнут наказанию в виде пятидесяти плетей и конфискации имущества!
Наступила гробовая тишина. Минуты потянулись, словно часы. Я нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Наконец, полог шатра Дракулы отодвинулся в сторону, и вышел Алейо. Его голова была выбрита наголо, а одет он был в костюм из кожи, столь плотно прилегающей к нему, что сначала мне почудилось, что он нагой. Из восточных ворот вышел барон Кришан в точно таком же облачении и виде. Дуэлянты сошлись в центре арены. Было так тихо, что слышались их шаги, хотя оба не имели обуви, лишь мягкие кожаные чулки.
— Виорел Кришан, положи руку на слово Его! – провозгласил церковник, протягивая барону увесистый том писания о чудесах, явленных Лотом. – Клянёшься ли ты, что выходишь на бой с чистым сердцем, не будучи подчинённым ненавистью, не тая злого умысла, а лишь ради защиты чести?
— Клянусь!
— Клянёшься ли ты, Виорел Кришан, что будешь драться оговоренным снаряжением – деревянной булавой и бездоспешно?
— Клянусь!
— Клянёшься ли ты, Виорел Кришан, что не захватишь в бою иного оружия, что не имеешь при себе травы ведьмовской, алхимического камня, зелья, никаких чар или иного колдовства, и лишь силой рассчитываешь взять верх?
— Клянусь!
— Тогда поцелуй слово Его и ступай готовиться к бою. Да прибудет с тобой спокойствие Лота.
Закончив с бароном, священник обратился к Алейо с теми же вопросами. Я увидел, как из шатров ещё что-то несут. Сначала появились двое мужчин, они несли в руках по стулу. Стулья установили в углах арены. Алейо и Виорела проводили туда и усадили. Каждому вручили по куску сала. Дуэлянты тотчас принялись натираться, в то время как воины, выстроились за их спинами, прижавшись к краю арены. Когда оба покончили с салом, из шатра снова явились слуги. На это раз они вынесли два ведра с золой. Дуэлянты натёрли ею ладони, чтобы не выскальзывало оружие. Наконец, слуги забрали вёдра и вернулись в третий раз, вложив в рот каждому из бойцов по куску сахара.
— Чтобы не так пить хотелось, — шепнул, возникший рядом со мной Маркус.
— Я думал, ты не сведущ в дуэлях, — с усмешкой заметил я.
— У каждого за пазухой найдётся то, что без нужды не являют на свет, — в тон мне ответил рыцарь.
