— Будет это, ребятушки, нелегко. Практически невыполнимо. Ведь чехарду мыслей мы не контролируем, но есть идея. Отрезать все разговоры об этом! — Зорин кивнул в сторону, залитой солнцем, сопки. — Это первое правило. Второе, и самое важное! Не молчать! Не загоняться в думки, а идти и беспрестанно разговаривать на… Любую тему! От погоды до футбола. Можно петь, можно стихи читать, кому что нравится… Обсуждать книги, кино, анекдоты, в конце концов. Любой пустопорожний трёп. Любой! Словно мы уже одной ногой дома и вот-вот присядем где-нибудь в кафешке за рюмкой чая.
Последнее образное сочетание оживило безнадёжно пристывшую аудиторию. Вадим с удовольствием пронаблюдал, как Олег загорелся. Схохмил по поводу «рюмки чая», а Ваня, разумеется, с хохотом ответил, что рюмка да «чай» не могут обойтись без красивого фуршета. В дело вмешалась Наталья, и очень скоро тема спиртного и близкого «расслабона» заняла умы смеющейся компании. Вадим точно угадал рычаг, и теперь было важно правильно довести идею.
— Вот-вот! Также, в этом ключе, с юмором, с огоньком… Выносить на обзор любую тему. Любую историю! Кто что вспомнит… Ваня! Очень надеюсь на твои архивы и твой, несомненно, могучий юмор!
Климов засмеялся, не иначе польщённый.
— Да я что, командир… С превеликим… Только шутки у меня бывают сальные. Натуся меня под копчик пинать начнёт.
— Главное, чтоб не под кончик! — Неожиданно для себя выронил Вадим, и группа разорвалась смехом. — Видишь, у меня самого сальные… Ребятушки! Мальчики-девочки… Пойдёт любой юмор! Сальный, казарменный, пикантный, пошлый… Любой! Лишь бы это переключало. Лишь бы это сработало! А сработать должно. Должно!!! Позитивная энергетика и хохот пятерых — это убойная вещь. Это сильно!
Он взглянул Наташе в смеющееся лицо и с серьёзной миной, накособочась, сказал:
— Ну, ты больно-то не пинай…
Та прыснула вновь, сотрясая плечи и прикрывая в смущении рот. Зорин подождал, пока вокруг отсмеются, нашутятся, не без внутреннего ликования отмечая факт от проделанной работы. Затем также с улыбкой продолжил:
— Наташа, ставлю тебя ответственной заводилой в поддержании нужной атмосферы. Толкай Ваньку. Толкай, но не пинай! Вы оба — кустари разговорного жанра, вам и флаг в руки… Олег! Тебе не отставать! Разбавлять и участвовать! Где и я внесу свою лепту. Пойдем мы медленно, кучно, специально, чтобы слышать друг друга. Хорошо?! Всем идея нравится?!
— Да-а-а!!! — Хором в три голоса проревели голоса.
— Теперь. — Вадим дипломатично перевёл взгляд на Люсю. Кричала ли она «да», он не заметил, хотя видел: смеялась со всеми… — Люся! Ты самое опасное звено в нашей цепи. В плане таком, что запросто «ручкаешься» с аномальным. Понимаешь ведь, да? Это может сослужить недобрую службу. Значит! Ощущения всякие — изжить! Не, не сможешь… Постарайся глубоко в себя их спрятать. Забыть! Вернись к нам! Стань знакомой нам Люсенькой, вставляй реплики, хихикай, участвуй! Справишься? Ты как, вообще, к моей идее относишься?
Пока он говорил, Людмила согласно кивала, а вопрос последний будто ждала.
— Вадим! Твоя идея — нет слов… Чума! Посмотри, что ты сделал! — Она с воодушевлённым смешком кивнула в сторону коллектива. — Ты зажёг вулкан! Ты расшевелил, вернул их всех. И меня тоже!
Она засмеялась, припоминая… Серебристо так засмеялась. Как раньше…
— Под кончик… Чума! Вадим, я только «за»! И, правда, чего мы трём шизу?! Долой упадничество! Да здравствует юмор и смех! Я с вами…
— Люська, ты умничка! — Вскричала Наталья, подбежала, и в порыве чувств чмокнула Люсю в щеку.
— Вот и славно! Вот и хоккейно! — С чувством удовлетворения произнёс Зорин, глянув на часы. — Настроение я поднял, а дальше сами… С усами. Не роняйте. Счас у нас десятый… До Заячьих не далеко, проскочим камни без остановок, а дальше, возможно, сделаем пятиминутку на развилке между Кривосучьем и Боготяновской просекой. Та уже ведёт на Слюдянку. Трасса так называется. По обочине либо словим попутку, либо до автобуса чешем. А там часика полтора и в посёлочке. У бабы Гали. Да?! Всё, пакуемся! Олег, Ваня — палатки! Люся, Наташа — всё остальное. Восемь минут на сборы. Поехали…
Жутко захотелось пить. Не мудрено. После таких декламаций… Теперь ясно, почему рядом с ораторами-декламаторами стоит графинчик с водой. Пока Вадим булькал из пластиковой бутылки, рядом шумно громыхали посудой, стучали, щёлкали, застёгивали… Выдёргивали, запихивали… С перекриками, с пересмешками. В общем, так как надо. Как давно, кстати, не было. А сейчас вот… Возродилось.
Вадим причмокнул увлажнёнными губами. Вода была та самая. Из тех колодцев. Вкусная. Или казавшаяся вкусной. Он поиграл бутылкой, взбалтывая содержимое. Поглядел задумчиво на пузырьки и… Усмехнулся. К чёрту измышления! Было не было, главное — есть, и пьётся с удовольствием.
— Молодцы! — Крикнул он, когда всё уж почти затолкали и по большому счёту были готовы. — Хоть секундомер включай!
Через минутку другую, перепроверив всё ли так да этак, Зорин повторил:
