Джон закончил ужин в довольно расстроенных чувствах, а затем извинился и пораньше ушел к себе, даже не пожелав играть в карты, как он делал обычно. Он был удивлен тому, как сильно потрясло его то, что он завтра не встретится с Шерлоком. Три дня без него показались вдруг целой вечностью, и впервые Джон подумал о том, каково-то будет ему, когда Шерлок уедет в Лондон, и оставит его одного на долгую суровую зиму… Одного – без своих ярких глаз и блестящего проницательного ума… Не хотелось даже думать об этом.
Джон поднялся в свою комнатушку и разулся в светлых летних сумерках. Он мог бы лечь спать, сегодня они много проездили, и все мышцы ныли теперь, но…
В этот миг на своей подушке он заметил листок бумаги, сложенный пополам.
Юноша удивленно замер. Кто бы мог здесь оставить записку? Сюда было не так-то легко пробраться и, кроме того, всех других парней он видел не далее чем десять минут назад. К тому же, хоть он старался не афишировать этого, он уверен был, что все знали, что он не умеет читать. Джон едва ли бы единственным неграмотным среди слуг, Лэн тоже читать не умел, как и Старый Том, но все остальные выросли в тех краях, где были уже организованы школы лорда Шерринфорда. Потому осталась единственная возможность – Шерлок. Но как он умудрился доставить сюда письмо?
Джон поднял листок бумаги и внимательно посмотрел на него, пытаясь изучить его так, как сделал бы это Шерлок. Бумага была тяжелой и, вероятно, хорошего качества, хотя Джону трудно было судить о таких вещах. Он мог сказать, что она не была вырвана из записной книжки Шерлока… Но это было всё. Черные значки на бумаге не могли ничего поведать ему. Вероятно, подумал Джон, Шерлок просто хотел сказать ему, что его план сработал, и что он увидится с Джоном через три дня. Эта мысль согрела его – то, что Шерлок захотел общаться с ним таким образом. Перед тем как лечь спать Джон аккуратно засунул бумагу под подушку.
Молодой Том оседлал Терпсихору для мастера Себастьяна и ждал теперь, когда тот соизволит явиться. Кузен Уилкс был еще очень юн, ростом чуть выше Джона, но гораздо упитаннее. Его бриджи были малы ему и обтягивали его слишком туго; возможно они были прошлогодние. Шерлок говорил о нем как об отдаленном кузене, но Джон уловил в нем слабое сходство с лордом Майкрофтом, хоть глаза его были более близко поставлены, а рот более тонкий и нервный. И, конечно, выражением глаз он на старшего брата Холмса был ничуть не похож: лорд Майкрофт, насколько успел изучить его Джон, выглядел проницательно и опасно-лениво… Будто кот у мышиной норки. Сторож дома.
Ничего такого не было в Себастьяне – тот казался не слишком-то умным. Просто вредным – и всё. Избалованным глупым мальчишкой.
Волосы его были светлей, чем у Шерлока, и при этом прилизаны, а лицо его было мясистым, в то время как Шерлок, казалось, состоит весь из тонких костей.
Гость принес с собой хлыст, как и говорил Старый Том.
Себастьян остановился, чтобы Молодой Том мог подвести к нему лошадь, и взглянул на него снизу вверх.
— Я не хочу эту старую клячу, — сказал он высокомерно. — Приведите мне лошадь моего кузена.
Молодой Том был шокирован до глубины души: Терпсихора была прекрасной лошадью, на которой обычно ездил лорд Майкрофт, но он опустил голову, не смея спорить.
Джон, стоявший в тени, торопливо вмешался:
— Сэр, простите меня, но Сирса – это лошадь для маленького мальчика. Она будет маловата для вас.
Разумеется, то было смешно – Сирса не была такой лошадью, но Джон понадеялся, что Себастьян не знает разницы. Он не хотел доверять ему лошадь Шерлока.
Тот лишь холодно посмотрел на него.
— Я не спрашивал твоего мнения, мальчик, — сказал он с откровенным презрением. — Приведите мне лошадь.
Джон опустил голову. Здесь он ничего поделать не мог. Он уже встречал такой тип людей. Любые попытки приводить разумные аргументы только сделали бы всё еще хуже. Он молча пошел в стойло Сирсы и прошептал ей на ухо:
— Будь хорошей девочкой и сбрось его в канаву.
Чрезвычайно хотелось последовать за Себастьяном, но Джон понимал, что эта идея ни к чему хорошему не приведет. Так что он помог Молодому Тому пасти лошадей, а потом взял Блэкберда на долгую, трудную прогулку. Когда он на усталом коне подъезжал к конюшне, то почувствовал себя гораздо спокойнее.
Дэви выскочил ему навстречу.
— Ты вернулся, хвала Небесам, — сказал он, запыхавшись. — Этот толстый ублюдок привел Сирсу домой хромающей, а мистера Грегсона нет: лорда Шерринфорда внезапно вызвали в Лондон, и мистер Грегсон повез его на станцию.
Джон пихнул поводья Дэви и поспешил в стойло Сирсы. Молодой Том пытался успокоить ее, но та только фыркала и кусалась.
— Тише, тише, — сказал Джон мягко, отстраняя Тома от лошади, чтоб присесть перед ее поврежденным коленом.
— Это то колено, что у нее болело раньше, да? — спросил Том.
— Да… подержи ее голову. — Джон нежно ощупал пальцами колено лошади и сел на пятки в огромном облегчении. — Я думаю, всё обойдется. Оно просто слегка отекло, но суставы и кости в порядке. Холодный компресс и несколько дней отдыха – и она у нас будет плясать на травке.
