С другой стороны, вряд ли Норты настолько недальновидны, что ждут, когда их настигнет шаман, в единственном городе Северных земель. Скорее всего, они прячутся где-то ближе к столице, или даже в ней самой. А что, крупный населенный пункт скроет двух молодых мужчин гораздо лучше, нежели небольшой городок, где тебя знает если не каждый второй, то каждый пятый точно. Жаль, что этот факт не помог мне избежать… Не буду об этом вспоминать! Хватит!
Что же делать? Отправляться в столицу? Я не бывала там ни разу, и лишь в теории представляю нравы той жизни. И уж точно я понятия не имею, где искать Брига с Джимом.
Так ничего толком и не решив, я отправилась в свою спальню. Обещая самой себе обязательно прийти к мало-мальски завершенному выводу в ближайшие дни, дальше так продолжаться не может. Но судьбе, как всегда, было угодно внести свои коррективы.
Сначала услышала мелодию. Красивая и печальная, она заставляла сердце тоскливо сжиматься, а после — стремиться к ее источнику, что я, собственно, и сделала. Звуки лились из гостиной. Хельга решила сыграть перед сном? Сомневаюсь, она владеет инструментом, конечно, но чтобы настолько…
Я спустилась вниз. Факелы на стенах горели, но тускло, гостиная же была освещена лишь огнем камина. И все же я разглядела того, по чьей воле рождалась эта мелодия.
— Морган…
Он даже не стал оборачиваться, звук сделался чуть тише, ровно настолько, чтобы смогла услышать его отчего-то глухой голос:
— Ты слышала о Гримме?
Не понимая, к чему этот вопрос, кивнула, и только потом произнесла вслух:
— Да, проклятый композитор.
— Кто-то называл его великим, — я не видела лица мужчины, но показалось, будто он усмехается.
— Ходили слухи, что его дар послан ему самим Дьяволом, а звуки его произведений наделены убийственной магией, — пыталась припомнить, что слышала о музыканте, жившем лет триста назад. — Он служил темным силам.
Особенно громкий аккорд, от которого слегка вздрогнула.
— Ты в это веришь?
— Я не знаю, не задумывалась никогда, — проблеяла, пытаясь догадаться, к чему он клонит.
Или это снова всего лишь игры в светскую беседу?
— А если подумать сейчас?
Пожала плечами:
— Все возможно. Не слышала его произведений. Он же…
— Под запретом властей, точно. Как я мог забыть.
Я стояла в проходе, все еще не зная, для чего сюда явилась и как уйти, но мужчина словно в очередной раз подслушал мои мысли:
— Что стоишь, подойди.
Он не шевелился, только пальцы парили над клавишами, и говорил без привычной уже угрозы, однако я повиновалась, сократив расстояние до рояля медленным шагом. Словно во сне, завороженная волшебной мелодией, приблизилась, остановившись ровно за прямой спиной шамана, обтянутой в черный шелк.
Из угла, царапая половые доски, подлетела еще одна банкетка.
— Садись.
То была не просьба, но приказ, и вновь, не отдавая себе отчета, почему это делаю, я выполнила его. Теперь мы были очень близко, я чувствовала исходящее от него тепло, словно сидела у пламени, а не живого человека. Щеки тут же опалило необъяснимым жаром.
— Особенностью, как ты выразилась, у проклятого Гримма была только одна, крошка Кэндис, — не поворачиваясь ко мне, произнес Морган. — Он любил музыку.
— Вы так говорите, будто были знакомы с ним лично.
— Ты даже не представляешь, как близко, — последняя нота, тягучая, неспешная, повисла в воздухе.
Думала, что сейчас он захлопнет крышку, но вместо этого мужчина накрыл ладонями мои, покоящиеся на коленях, отчего я на мгновение перестала дышать, и положил их на клавиши.
— Расслабь пальцы, — тихий голос раздался у самого уха. — Расслабь, сказал. И перестань вздрагивать, я тебя есть не собираюсь. Пока.
Я постаралась выполнить, о чем он просит, но напряжение от близости не позволяло.
— Вдохни поглубже. Вот так, уже лучше. А теперь просто слушай.
Это была самая странная игра на рояле, какую только можно себе представить. Шаман нажимал на клавиши поверх моих пальцев, делая это сначала настойчиво, но с каждым аккордом его давление становилось все невесомее. Тягучая мелодия, которую слышала впервые, лилась словно отовсюду, рождая перед глазами неведомые образы. Они возникали сами собой, и вдруг я стала различать шум ветра, запутавшегося в ветвях столетнего дуба, журчанье удивительно чистого ручья, что устремился к подножию горы, весело поигрывая прозрачностью воды в солнечных лучах, крик птицы, свившей гнездо на верхушке раскидистого дерева.
Мы уже не в особняке, а посреди летнего леса, где воздух пропитан ароматом распустившихся цветов, небесное светило дарит долгожданное тепло, а где-то вдали прямо сейчас распускается невероятно яркая радуга…
— Ты слышишь? — мужской голос звучал словно сквозь вату, но я понимала, о чем он.
— Да…
— Хорошо.
Я не знаю, сколько это длилось, возможно, не больше минуты, или, наоборот, несколько дней, но, когда мелодия закончилась, с удивлением обнаружила: шаман больше не управляет моими пальцами, они летают по клавишам сами…
В смятении повернулась к нему, наткнувшись на насмешливый взгляд:
— Что…
— Музыку просто нужно любить, Кэндис, — хрипло произнес мужчина.
