- Знаю, - ответила она, вспоминая свои собственные ощущения.
Она застонала и спрятала лицо в ладонях.
Крепко обняв её и закрыв глаза, Диас снова поцеловал её.
Десять минут спустя, когда они занимались любовью и он совершал ритмичные движения меж её разведённых бёдер, до неё вдруг дошло, что сейчас декабрь. Это значит, что следующий год наступит уже через три недели.
Дверь, ведущая на крыльцо, открылась и она увидела его. Диас послал ей молниеносный пристальный взгляд, словно проверяя, всё ли с ней в порядке. Он засунул руки в карманы и прислонился к дверному косяку. С мрачным видом уставился на серые волны океана.
- Я на самом деле могу сделать тебя счастливой.
Он посмотрел на неё через плечо.
Милла хихикнула.
- Когда ты узнаешь точно?
Осознание этого словно вспышкой яркого света отразилось в её голове и она, закрыв глаза, прислонилась лбом к своим коленям. И как же ей, чёрт побери, соотнести его поступок относительно Джастина с той нежной заботой, которую он ей оказывал в течение последних нескольких недель?
- Нет. Для меня это не проблема.
Сейчас Милла вспомнила, что должна была приклеить новый пластырь перед тем, как идти к Дэвиду, но тогда она совершенно забыла об этом. Она попыталась прикинуть в уме, сколько времени прошло с тех пор. Если в этом месяце у неё и будет овуляция - а Милла надеялась на обратное - то скорее всего она должна случиться…как раз сейчас. Наверное. Милла так долго носила эти пластыри, что совсем разучилась вычислять время своего естественного цикла. Но она больше не будет полагаться на случай. Если… вернее, когда они снова займутся сексом, им придётся принять меры предосторожности.
- Десять лет прошло. Ты нашла сына. Ты сделала для него то, что было самым правильным. И ты называешь это «слишком скоро»?!
Диас вернулся с её халатом и шлёпками, затем снова вышел, чтобы приготовить кофе. Он не был особенно разговорчив по утрам – впрочем, как и всегда – и это её устраивало. Милла вылезла из постели и поспешно завернулась в халат. Затем отправилась в ванную.
- Оглядываясь назад, я могу сказать, когда это произошло. Когда я влюбился.
Но он был не из тех, кто легко доверяет другим, раскрывает душу и подпускает близко к себе. И как он мог предсказать её реакцию? Его собственная мать практически бросила его, возвращаясь в его жизнь только тогда, когда это было удобно ей. Всё, что он знал о матерях, было основано на его собственном опыте. И хотя Диас видел и мысленно осознавал, что большинство матерей действительно без ума от своих чад, ему не довелось ощутить материнской любви.
Поначалу она удивилась той грубости, с которой он ответил на её замечание. Но, когда до неё дошёл смысл его реплики, это было словно удар кулаком в солнечное сплетение. Его совершенно не пугала мысль о том, что у них может появиться ребёнок.
- Жить - это так здорово, - сказал Диас, нежно лаская пальцем её лицо. - И это здорово - стать снова счастливым.
На самом деле, Милла прекрасно знала, что вероятность того, что она забеременела – ничтожно мала. Организм обычно сопротивляется этому ещё в течение двух месяцев после снятия пластыря. Но бывали случаи, когда женщины всё-таки беременели вопреки ожиданиям.
- Ну…в некотором роде это тоже можно назвать признанием в любви… Не каждый мужчина способен просто так отдать своё левое яичко.
Он обернулся и посмотрел на неё тем самым тёмным изучающим взглядом, ожидая, что она скажет дальше.
Она уставилась на него, пораженная тем, насколько точно он, несмотря на весь напущенный туман, понял истинные причины.
- Я люблю тебя. Ты любишь меня. Это естественный процесс.
- Достаточно сильно, чтобы выйти за меня замуж и растить моих детей?
Она выглядела такой напуганной, что уголки его рта невольно приподнялись.
И уже тогда он изо всех сил пытался справиться с этим. До тех пор они просто нравились друг другу, а Милла вообще безумно желала его, и тем не менее, они пытались скрывать свои чувства. Так было до тех пор, пока солнечные лучи не осветили их мокрые тела и они не поняли, как им повезло, что они остались в живых, и тогда Диас посмотрел на неё и сказал…
Если только жизнь вместе с Джеймсом Диасом можно назвать нормальной.
- И мне. Когда твой день рождения?
- Свадьба. Ты выйдешь за меня?
Эти слова словно повисли в воздухе. Диас не просил прощения за пошлую ночь - этого бы он не сделал никогда - он просил прощения за свой поступок. Милла вообще сомневалась, что он до этого когда либо извинялся в своей жизни, но он сказал это с такой нежностью, что она сразу поверила в искренность его извинения.
- Ты мог бы спросить.
- Тридцать три.
