После завтрака она помогла ему с уборкой. Диас никак на это не отреагировал, разве что метнул в её сторону немного удивлённый взгляд. Сразу после завтрака он принял душ и уехал на поиски презервативов. Для него было не свойственно откладывать решение столь важных вопросов на самый последний момент. После его ухода Милла стала слоняться по дому, поправила декоративные подушки, украшавшие мебель в гостиной, таким образом, чтобы цвета лучше сочетались. Она заправила его кровать и убрала свою, положила простыни в стиральную машину, потому как сомневалась, что снова будет спать там. Милла не могла с уверенностью сказать, радовало это её или тревожило. Ещё только вчера она думала, что никогда не простит его за тот поступок, который соорудил нечто вроде огромной непробиваемой стены между ними. Но Диас всего одним сокрушительным ударом пробил это препятствие, разделявшее их. Таким образом Милла оказалась там, где была - лёжа на спине под ним.
- Я всегда мечтал переспать с женщиной старше меня.
Он вытянул руку вперёд, как бы показывая грань между любовью и не любовью.
Её губы дрожали. Господи, она сама нередко задавала себе тот же вопрос! Что ещё ей оставалось делать?! Должно было быть хоть что-то, о чём она не подумала, что-то, о чём она не догадывалась, потому как это она позволила тем мужчинам забрать Джастина.
До этого у неё были критические дни. Она смутно вспомнила время, когда Диас покупал для неё тампоны. Обычно она носила противозачаточные пластыри около трёх недель, меняя их каждую неделю, а затем отклеивала и ходила без него целую неделю, в течение которой у неё была менструация. Следовательно, либо она сама отклеила пластырь, либо он просто отвалился из-за того, что она носила его дольше положенного срока. Но в любом случае, он утрачивал свою эффективность в течение одной недели. Она совершенно забыла о предохранении и наклеить противозачаточный пластырь, к сожалению, тоже не пришло ей в голову.
- Я не знал, что ты собираешься сделать. Я никогда прежде не оказывался в подобной ситуации.
- Я… Я не должна была брать его с собой на рынок. Ему было всего-то шесть недель от роду. Он был слишком мал, чтобы…
На следующее утро Милла проснулась в объятиях Диаса, её голова покоилась на его плече, а тепло его тела согревало её холодным и серым декабрьским утром. За окном шёл сильный дождь. Намного сильнее, чем за день до этого. Как обычно, он почти сразу же открыл глаза, поняв, что она уже не спит, либо просто будучи настороже, чтобы не оставить себя уязвимым. Зная его теперь, Милла предполагала второй вариант. Диас не тот человек, который мог бы позволить женщине проснуться раньше и наблюдать за собой. Она села и потянулась, разминая мышцы, которые затекли после долгого сна в одной и той же позе. Лёжа рядом с ней, Диас протянул руку и провёл ладонью по её обнажённой спине. Милла отбросила назад пряди волос, которые лезли ей в глаза, одновременно думая о том, как неряшливо должно быть она выглядит, ведь вчера вечером она не высушила волосы, когда они с Диасом легли в постель. На этот раз, в его постель. Не её. Хотя после прошедшей ночи не осталось ничего, что можно было бы назвать «его» или «её». Только «их». И всё равно она чувствовала себя неловко. Несмотря на то, что один из самых важных вопросов между ними был решён прошлой ночью, оставалось ещё много неразрешённых проблем.
Наконец, покончив со всеми домашними делами, Милла приготовила свежий кофе, достала из шкафа плед, затем отнесла его и чашку с горячим напитком на веранду. Она закуталась в тёплый плед и села в плетёное кресло, подтянув ноги поближе к себе, чтобы было теплее. Мрачное пасмурное небо серой и бурной Атлантики, а также холодный промозглый дождь смешались, забирая у природы солнечный свет и яркие краски. Милла обхватила ладонями кофейную кружку и вдохнула ароматные пары напитка, глядя на завесу дождя и пытаясь привести в порядок мысли, терзавшие её. Сегодня она в первый раз поняла, насколько сильно страдания истощили её за последние несколько дней. Она могла двигаться, думать о чём-либо, отвечать на вопросы. Могла улыбаться. Боль никуда не исчезла, но стала управляемой. Пройдут недели, месяцы, года, и тогда боль станет ещё более управляемой.
- Что я люблю тебя? Да, это так. - Она тяжело вздохнула и сделала глоток кофе. Напиток остыл, и Милла недовольно поморщилась, отставляя кружку в сторону. - Я очень сильно люблю тебя.
То же самое она может сделать и для него, подумала Милла и почувствовала лёгкое головокружение. Он был сложным и не совсем обычным мужчиной. Исходя из его грубого нрава, она поняла, что если откажет ему, Диас скорее всего уже никогда не женится. Она была его единственным шансом завести семью и жить нормальной жизнью.
- Я не знаю. Ты помнишь, когда у меня в последний раз были месячные?
Он слегка склонил голову набок, как ей нравилось. Для человека, который редко находил общий язык с другими людьми, он держался довольно неплохо.
- И как мы можем пожениться? Мы же почти ничего не знаем друг о друге. Я даже не в курсе, сколько тебе лет!
