Дальше они продвигались верхом. Луна почему-то побаивалась пока становится волком. Хоть тяга к этому была неимоверной. Сердце каждый раз разрывалось, когда она глядела на этого молодого офицера. Она чувствовала в нем схожесть с Николаем. Это чертовски больно резало сердце. Она вспоминала те дни, которые провела в образе волка, и понимала, что тогда вообще не чувствовала ничего даже близко похожего на это. Внутри как будто скреблись кошки, как будто кто-то вырвал у нее пол души и на место зияющей дыры влил раскаленное железо. Было больно. Луна не понимала, чем это вызвано. В те долгие месяцы плавания она тоже скучала по Николаю, но чтоб на столько никогда. Брату тоже было нелегко, она это чувствовала.
— Что происходит, Бари? — спросила она на одном из их привалов.
— Наша связь с ними… Как будто становиться крепче, — он уныло опустил руки. — Они становятся сильнее в Каньоне.
— Это же хорошо? — она заискивающе глянула на брата. — Ну, наши судьбы связаны, их потенциал раскрывается. Они становятся сильнее. Может быть…
— Так и было задумано? — брат качает головой. — Здесь иметь такие силы, как у них, считается неправильным. Они станут изгоями, как и мы…
— Нет, если они не станут теми правителями, которые объединят гришей…
— Это лишь легенда, — сокрушался Бари. — То, что про нашего далекого предка сложилась премилая история не означает, что ее надо повторять в других мирах. Нет. — Он покачал головой. — То, что происходит в Каньоне надо остановить. Ты вообще слышала, что они собираются сжечь на костре Николая?
— Да, слышала. Эта обисбайя полный бред, — хмурилась Луна.
— Не уверен, что эта легенда ложна. — возразил брат. — Здешний народ мог не понимать, какая сила в них заложена Вселенной. Если они могли превращаться в животных, то, наверное, сталкивались с теми же проблемами, что и мы. — он глянул на сестру, которая стыдливо опустила взгляд. — Они забывали настоящих себя. Другое дело в том, что этот их первый Апрат скорее всего был мошенником. Протыкание зверей шипами или сжигание их на костре не может вернуть человеку его форму.
— Он убил животных, а на их место поставил своих людей, — догадалась Луна. — И этого никто не заметил?
— Этого уж я не знаю. Но, видимо, — он развел руки в стороны, — никто не заметил. Николая же это скорее всего убьет.
— Нет. Внутри него живет не обычный зверь, а демон.
— Виктор иногда становился таким демоном, — напомнил Бари.
— Он использовал иллюзию, просто создавал этого монстра из своих теней и управлял ими. — возразила Луна. — Демон же внутри Николая имеет свой разум и свое «Я».
— Скверна Дарклинга не могла создать этого демона.
— Не могла, — согласилась девушка. — Но могла оживить собственного демона внутри Николая.
— Это он сам? — удивился брат.
— Разве ты этого не почувствовал?
— Нет. Когда он пытался сожрать Зою, мне было не до этого. А потом я воспринимал скверну в нем, как часть чего-то древнего и темного.
— Они едины. Только Николай пытается этому сопротивляться. — Луна затихла на какое-то время. — А что с Зоей?
— Она открывает свою силу. В ней и до этого было много хаоса, который она зарывает в рамки свой Малой наукой, но сейчас она тренируется и открывает первородный хаос.
— Тебя это завораживает?
— Как и тебя демон Николая. — парировал брат. — Все мы тянемся к силе, ищем защиты в более сильном. Я понимаю твои чувства к королю. И меня радует, что он тоже отвечает тебе чем-то подобным…
— Правда? — встрепенулась Луна.
— Правда, — по-доброму улыбнулся Бари. — И он сам, и демон внутри него тянутся к тебе, и к тебе в образе волка.
— Зою тоже тянет к тебе, — решила поддержать она брата. — Правда в образе сокола ты ей нравишься больше.
— Я — ястреб!
По полянке разнесся задорный смех, потом суматоха, догонялки и уже общий смех.
***
Брат и сестра путешествовали легко и непринужденно. У них не было четко проложенного маршрута. Они могли взять южнее и пройти в полумили от границы, или же свернуть на север и посмотреть на небольшие деревеньки, что неприветливо встречали гостей. Однако одна главная цель у них была — Каньон. И они подобрались к его безжизненным пескам.
С виду он совсем не изменился — те же серые пески, странные паломники, неожиданно появляющиеся то тут, то там алтари. Но на самом деле в нем что-то происходило. Что-то нереальное и древнее. Луна чувствовала скверну. Если Дарклинг в свое время решил повторить опыты с усилителями своего деда, то он явно вызвал злость Вселенной, рока, судьбы, да чего угодно, потому что это место — наказание. Илья Морозов был наказан за свои противоестественные опыты. Он был проклят за осквернение первых Мироновых. Он убил оленя и морского хлыста и вместо того, чтобы достойно отдать честь древним хранителям, он их снова воскресил, сделав из них что-то иное. Бари пытался объяснить мотивы этого Морозова, говорил, что ему было одиноко, что морской хлыст сам навлек на себя беду. Но Луна не понимала, откуда в человеке было столько злости, чтобы так хладнокровно относиться к живому воплощению силы.
