Николай посидел еще в кресле, чувствуя под собой как оно плавно перетекает в разные формы и модели, потом становится стулом, троном, табуретом, лавочкой, диваном, снова креслом. Кажется, он завис. Надолго. Потому что в голове четко рисовался образ Луны Мироновой. Отчетливый, настоящий. Протяни руку и можно коснуться ее кожи. В этом видении она сидела одиноко в каком-то трактире, что-то разглядывала, кусая нижнюю губу. Она была прекрасна. Николай не видел всей обстановки, не мог понять, где она. Но одного взгляда на нее хватало, чтобы его сердце щемяще сжалось. Демон внутри него волнующе всколыхнулся. Он всегда так реагировал, когда Николай думал о Луне.
В те жестокие минуты, когда Елизавета пытает Зою своей смолой, демон не всегда реагирует на измученный вид генерала, на ее молящий взгляд. Но стоит Николаю напрячь воображение, представить, что вместо Зоиных черных волос в смоле вязнут серые волосы, пахнущее яблоками, вместо привычного для генерала кафтана — простая матросская рубашка и штаны, а глаза прекрасного цвета моря, демон внутри него утробно рычит, вырывается сильнее, сопротивляется дольше. Николай долго не понимал, почему так. Нет, конечно, он бы не хотел, чтобы Луна тонула в смоле. Он вообще бы не хотел подвергать ее риску. Хотелось прижимать ее к себе, прятать от внешнего мира, оберегать и… Но еще он чувствовал невероятную злость на Святую. Демон внутри него готов был не столько спасти Зою, вместо которой Николая рисовал Луну, сколько разорвать на куски Елизавету. Страшнее становилось от того, что будь там и правда Миронова, он скорее всего даже человеком постарался бы убить Святую. Сероволосая сама справиться со смолой, сама выпутается, а он готов за нее отомстить, готов убить каждого, кто ее коснется.
Григорий не мешал его размышлениям. До какого-то момента. Потом он все-таки не выдержал.
— Ты чувствуешь с ней близость.
— Меня и моего… демона тянет к ней. Это нормально?
— Притяжение к симпатичной девушке? — хмыкнул здоровяк. — В твоем возрасте это самое прекрасное.
— Нет, я про… — Николай замялся, в голове вспыхнули неприличные варианты продолжения той ночи, когда она лежала с ним: знай бы он тогда, что она человек, он бы никогда не пил снотворное Зои, он бы прижимал ее к постели, он бы целовал ее губы, спускаясь ниже, он бы никогда не отпустил ее из своих объятий. Демон внутри радовался. Николай чувствовал, что демон делится с ним силами. Вознаграждает за правильные мысли? Но Николай просто не мог от них отделаться. Они возвращались каждый раз с новой и новой силой, более яркие, более красочные, более реалистичные. Ее мягкий голос, который он иногда слышал, не помогал делу вообще никак. А наоборот — из обрывков ее фраз мозг достраивал стоны и томные вздохи.
— Я понимаю про что ты, — улыбнулся Григорий, если оскалившиеся три морды можно назвать улыбкой. — Может быть ваши хаосы нашли друг друга? А может это просто судьба и намного что-то более древнее и святое?
Любовь? Николаю резали эти слова по сердцу. Скоро он избавиться от демона, хотелось бы и вырезать из своего сердца заодно и прекрасную сероволосую девушку. Потому что после всего он вернется во дворец. Ему придется жениться на незнакомой женщине. Придется дальше управлять страной. Наплодить наследников. Жить дальше с непомерной ношей любви к Луне Мироновой он не хотел. Надежда, что это всего лишь магия и она развеется с уничтожением демона была. Но от этого становилось все-таки неимоверно больно. Неужели их связывает только этот хаос? Хотелось чувствовать к ней что-то большее. Демон внутри усмехался. И Николай прекрасно понимал его. Потому что он уже давно чувствует намного большее. То самое — древнее и святое.
***
И вот сейчас он сидит перед ней. Такой потерянной и простой. Она непонимающе осматривает монаха, а лучше бы смотрела своими голубыми глазами на Николая. Путешественники устроили привал в старом сарае. Там было сыро и неуютно, однако в противном случае им пришлось бы ночевать под сенью слив в фруктовом саду, а Николай не испытывал ни малейшего желания находиться среди деревьев.
Они не разводили костер, не хотели привлекать лишнее внимание. Бари и Зоя неловко переговаривались где-то вдалеке. Где-то глубоко внутри себя он понимал, что радовался за своего генерала и давно ставшей для него близкой подругой. Но он не мог полностью отдаться этому чувству, пока глаза цвета моря не встретятся с его взглядом. Луна выглядела уставшей, иногда она зачем-то терла шею, хмурилась, сглатывая. Демон внутри копил неприязнь. Кто-то сделал ей больно.
— Что у тебя с шеей? — прохрипел Николай, понимая, что очень долго сморит на плавные изгибы кожи, на просматриваемые через рубашку ключицы, как же хотелось опять прижать ее к себе.
