Ныла правая скула в районе ахтерпика — получил удал глыбой льда из-под винтов ледокола, когда тот брал его на цигундер, выводя из ловушки, спасая от сжатия там, еще в Карском море.
Болели бока, оцарапанные острыми гранями льда, а ватерлинии и вовсе не существовало — была стерта, только наварыш грузовой марки сохранился. Да и днище все отполировано — ни следа от краски.
Но ни капли, ни единой капли воды не пустил сухогруз за свою обшивку! Даже крохотной фильтрации! Даже через дейдвуд — самое слабое место любого парохода! Чего это стоило ему, сухогрузу, там, когда трещали борта под напорами льда, знал только он сам, но говорить почему-то об этом не хотелось. Хотелось просто молчать и слушать о чем говорят его механизмы. Слушая их он немного забывал о боли. Во всяком случае она казалась не такой резкой…
Он был рад, что его подопечные выдержали первый серьезный переход, все исправны и как будто бы даже довольны. А он сам… да ладно уж, как-нибудь обойдется… Ведь будет док, будут работы. Уберут гофры, вырежут гнутые листы обшивки и шпангоутов, вставят новые, покрасят днище, отобьют новую ватерлинию и он опять пойдет в море… Опять будет держать горизонт, во чтобы это ему не стало, даже если загрузят его не совсем правильно и метацентрическая высота опасно взметнется к святая святых — к метацентру, он будет на этом самом горизонте стоять ровно и хранить всех тех, кто находится в его еще сильном и прочном теле…
… Прошло много лет с того момента, как он покинул свою первую гавань. Работа, работа, работа, ремонт, док раз в четыре года, опять работа, ремонт раз в два года, потом опять док…
Вот так и крутился сухогруз по той части земного шара, которая не является сушей…
Разные воды — теплые южных морей, холодные арктические, мутные тропических рек — Вьетнама, Камбоджи, Бразилии, голубые, зеленые, черные, бурые.
Циклоны, тайфуны, свирепые штормы, дожди, ливни… Иногда ливни из свинца — там во Вьетнаме. Бухты укрытия — и с постановкой на якорь и без права постановки, только в дрейфе…
Гонки на сигналы SOS, разливы топлива, течи дейдвуда и кошмарные аварии своих механизмов…
Туманы Камчатки, Приморья, фьордов Норвегии. Духота юга и холод севера. Красоты богатого Сингапура и убожество прибрежных поселков Чукотки… Малые глубины, острые подводные камни, береговой накат, посадки на мель в стремительно меняющихся фарватерах Амазонки, Сайгона и других рек… Не любил сухогруз рек — мутные воды, изменчивое дно, а главное — нет горизонта. Шлюзы и каналы — тоже не любил, но что поделаешь — раз надо, будем заходить и туда…
Порты заходов — Азии, обеих Америк, Европы, Африки, даже в Антарктиду — самолеты, вездеходы, ученых, рабочих, дизель-генераторы, топливо, продукты, одежду, ездовых собак…
Грузы — лес, товары в ящиках, мешках, насыпью, навалом, генеральные, военные на Кубу, Вьетнам, бананы, тракторы, автомобили, турбины, уголь, руда — железная, медная, марганцевая — какой только не было…
Спокойные, напряженные, размеренные «линии», иногда даже «голубые» и «золотые»… Глубокие и непредсказуемые «трампы», когда месяцами, даже годами не приходилось заходить в родной порт Владивосток… Тайм-чартеры — вообще черт знает что такое…
Рейсы — тяжелые и легкие. Особенно тяжелые — это полярки, несколько раз проходил Северным морским путем. Однажды даже зимовал зиму в Певеке, когда не успел выскочить до конца навигации и пришлось вмерзнуть в лед до лета…
Да и на «юга» рейсы легкими не назовешь, там свои прелести. Пусть нет лютой стужи и снега, зато в наличии не менее лютая жара. Влажный раскаленный воздух с минимальным количеством молей кислорода — главный двигатель, да и впомогательные, жаловались, что дышать тяжело. Теплая вода за бортом, что для механизмов скверно, да и для корпуса тоже — усиленная коррозия, правда, точка выпадения росы гораздо дальше, чем на «северах», но по вечерам конденсат тек потоком от клотика до киля…
… Минули годы… Многие годы…
Нерушимая империя оказалась вполне рушимой. Ремонты стали редкими и отвратительными. Экипажи все более молодыми и малоопытными, а иной раз — вообще вопиюще безграмотными. Главный двигатель все чаще отказывался работать в таких условиях и требовал себе более качественное топливо, масло, квалифицированное обслуживание. Понятное дело его никто не слушал сколько бы он не цвыкал клапанами и не гремел крейцкопфами. Да и другие механизмы возмущались и устраивали забастовки, выходя из строя.
Однако, люди с каким-то маниакальным упорством заставляли технику работать не обращая ни малейшего внимания на ее протесты, не думая ни о своей безопасности, ни о безопасности груза, не о безопасности судна.
Сам сухогруз давно забыл о том, что такое краска, док, полноценный ремонт и мерная миля. Ничего хорошего это не предвещало и наконец настал конец — он оказался в какой-то бухте, вдали от порта, даже не пришвартованным, а просто посаженным на мель. А чтобы не смог дрейфовать — еще и затащили нос насколько это возможно на берег. Так и оставили.
