В 60-м, с помощью Никиты Хрущева, сократившего на 1200000 вооруженные силы, я стал гражданским человеком. Хотя буквально через полгода, я тоже оказался на экспериментальной подводной лодке. После демобилизации я уехал в Ленинград, где устроился в закрытый научно-исследовательский институт, так называемый раньше почтовый ящик № 560, в котором разрабатывали ракетные установки, для стрельбы из подводного положения. Ставили их на обычных, дизельных лодках, в Балаклаве, под Севастополем. Там построили специальную штольню, в которую подлодки могли заходить, не всплывая. Это был целый завод, с доком, для их ремонта. Меня постоянно посылали туда в командировку. И я был не против, т. к. в Севастополе жила моя будущая жена. А потом все круто изменилось. Мне предложили ехать в Североморск, на атомную подводную лодку, хотя и с тройным окладом. Но меня это не прельстило. Я хотел отшутиться: «У меня еще детей нет», — намекая на радиацию. Но шутку не поняли и меня уволили «по собственному желанию»… начальника. Но, как говорится, «все, что ни делается, все к лучшему». В данном случае для меня. Как стало потом известно, меня посылали на печально известную подводную лодку «Комсомолец», затонувшую, по неизвестной причине и до сих пор не поднятую, на которой, кроме экипажа, погибли 18 научных сотрудников нашего института.
Да, но вернемся к «нашим баранам». В Севастополе часто снимались фильмы и его жителей приглашали принимать участие в массовках, как они говорили, в качестве статистов. Даже платили за это… 3 рубля. Деньги, даже по тем временам, мизерные, причем независимо от затраченного времени. И хорошо, если это час-два в толпе постоять, поглазеть. А вот я, один раз, попал впросак. На съемках фильма «Трое суток после бессмертия», мы, от зари до зари, бегали по степи, под палящим, летним солнцем, играя в войну. А я, к тому же, в форме немецкого солдата, с каской, на два размера больше и тяжелым немецким пулеметом на плече. Кроме кровавых мозолей на обоих плечах, я за эти несчастные три рубля, еще и заработал травму носа. Каска постоянно сваливалась мне на лицо, когда ложился стрелять. На другой день игралась сцена эвакуации раненых на шлюпках. Меня, как настоящего раненого, забинтовали, как мумию. Когда потом смотрели кино, друзья спрашивали меня: «Ну и где ты?», — на что я отвечал: «Вот тот немец, с каской на морде, стреляющий из пулемета, и краснофлотец, больше всех замотанный бинтами (с десяток пакетов ушло)». — «А…», — разочарованно усмехались они.
Зато, много позже, когда я уже был старшим помощником капитана учебного судна «Руслан» и непосредственно на нашем судне снимали фильм «Посейдон спешит на помощь», а я их обеспечивал, мне, «по блату», выделили маленькую роль водолаза, хотя и без слов, но крупным планом. Сценка: водолазы на палубе слушают, как артист, играющий боцмана, поет, аккомпанируя себе на гитаре. Я уже сейчас не помню его фамилию. Он, еще в детстве, играл беспризорника, по кличке «Мамочка» в «Республике Шкид». А вспомнил, Кавалеров его фамилия.
Тогда я познакомился со многими известными артистами. В первом фильме — с Заманским, а во втором — с самим Жженовым. Когда он не был занят, то любил половить рыбку на удочку. Вот в это время к нему можно было «подгрести». Он был очень интересный собеседник, Но как только заходила речь о его пребывании в «местах не столь отдаленных», он тут же надолго замолкал. В одной из главных ролей был задействован бесшабашный красавец Каморный — любитель погулять и выпить. Они с Кавалеровым, по вечерам, еще «подрабатывали» в ресторанах — пели частушки, «кося под Шурова и Рыкунина». Каморный хорошо играл на маленькой, многоугольной гармошке, а Кавалеров — на гитаре. Когда Жженов прилетал, в выходные дни, на съемки, их долго «вылавливали» по всем ресторанам. Благо, что их в те времена было не слишком много.
Судьба Каморного, как впоследствии стало известно, оказалась печальной. Он, получив квартиру в Москве, решил отпраздновать новоселье, которое было таким шумным, что соседи вызвали милицию. Каморный, вспыльчивый по натуре, не стерпел грубого с ним обращения милиционера и кинулся на него с ножом. Тот дал предупредительный выстрел в воздух, но пуля, срикошетив, каким-то фатальным образом, попала в Каморного. Рана оказалась смертельной. Такова официальная версия. Милиционер действовал по закону, и уголовное дело даже не возбуждалось.
На улицах Севастополя часто можно было увидеть знаменитостей.
Однажды я наблюдал картину, как дети, увидев Филиппова, смеялись, показывая на него пальцем. Он тут же от них убежал. Действительно, кто помнит этого комика, подтвердят, что зрители, от одного его появления на экране, уже начинали смеяться. Да, что там дети, моя жена, увидев Гусева, своего любимого артиста, так закричала: «Смотри, Гусев», — что он оглянулся и покрутил пальцем у виска.
