— Отец говорил, что нельзя отказывать в помощи тому, кто в ней нуждается, — Барти присел на корточки и протянул руки к собаке.
— Если он тебе сейчас руки отгрызёт, не говори, что я тебя не предупреждал.
— Иди ко мне, дружок. Давай же, не бойся!
Пёс задрожал и замотал хвостом, медленно приближаясь. Горячая ладонь Барти прикоснулась к его мокрому носу. Юноше показалось, что он увидел на глазах животного слёзы.
— У него ещё и какая-то болезнь глаз, — заворчал Руми.
— Он плачет, — Барти взял собаку на руки и прижал к себе. Пёс продолжал дрожать. Его тело казалось таким хрупким, что Барти боялся слишком сильно сдавить его.
— Я тебя умоляю. Это тупая псина, которая ничего не понимает.
Барти прощупал окровавленное место на шкуре пса, но не нашёл раны:
— Странно, так много крови, а ран нет.
— Может это не его кровь. Ты посмотри какая у него пасть. Как он вообще носит её на таком маленьком теле. Наверняка, он уже успел сожрать кого-то. И, вероятно, мы следующие.
— Сколько ещё капканов осталось обойти?
— Один. Вон он, — ответил Руми, указывая на трофей. Покрытая смолой шкурка каменной куницы, защемлённая проходным самоловом, висела на дереве. Зверёк не погиб сразу и пытался освободиться, цепляясь за ствол ели и сучки, поэтому и запачкал шкуру.
— Отлично снимай и возвращаемся.
Руми восхищённо посмотрел на брата:
— А ты изменился после турнира.
— Как же? — Барти не отрывал взгляда от пса и гладил его. Животное оказалось довольно тяжёлым для своего размера.
— Стал решительнее.
Перед особняком из светло-коричневого камня раскинулся сад. Чёрный дракон обвил хвостом острый шпиль. Он словно переполз сюда с другого края крыши, покорёжив бурую черепицу:
— Твоя работа? — насупился Барти, увидев разрушения на крыше особняка.
Руми пожал плечами и улыбнулся:
— Карл не позволит тебе оставить такую собаку, — сказал он, идя следом за братом и наблюдая как страшная морда пса подпрыгивает на его плече. — У него глаза как у ящерицы в разные стороны смотрят, причём все восемь. Бррр… — передёрнулся он.
Гвен состригала ирисы. Внезапно трёхглавый змей из чёрного металла, утопающий в цветах, зашевелился, напугав её:
— Руми! — крикнула она и бросила на землю садовые ножницы.
— Прости, мам! — засмеялся он. — Лучше взгляни, что за чудище тащит твой другой сын.
Гвен внимательно присмотрелась к собаке, повисшей на плече Барти. Пёс словно почувствовал её взгляд и повернул голову, держась передними мохнатыми лапами за плечо юноши.
— Малюмское отродье! — охнула она, прикрыв рот ладонью.
«Да, не малюм я женщина! — подумал зверь. — А что отродье вполне возможно», — тяжело вздохнул он.
— Мам, он неагрессивный. Обычная собака, ну немного страшненькая. У Стена вообще один глаз больше другого, но мы же его приняли в нашу семью.
— Это другое! Барти, не стоит нести его в дом! — запротестовала Гвен.
«Ну правильно! Вышвырните меня как ненужный мешок говна! — с досадой подумал зверь. — Я же не человек».
— У твоей собаки опять потекли глаза, — сказал Руми. — Придётся лечить. Пойду сниму шкурки с куниц, и сожгу тушки. Мам, смотри какой шикарный воротник получится, — он взял в руку желтодушуку, демонстрируя её прекрасный мех.
— Мне вторая больше нравится, — Гвен подняла ножницы и продолжила состригать ирисы.
— Она в смоле и ещё немного повреждена.
— Переживу. Только не смей некромантить!
— И не собирался!
Руми направился в сторону сарая. Барти слегка подтянул собаку на затёкшее плечо:
— Как ты можешь быть таким тяжёлым, — тихо сказал он.
«Хм… знал бы ты какой мой истинный размер, не удивлялся бы».
— Мам, где отец? — спросил Барти.
— В кузнице. Вообще не выходит оттуда.
Барти склонил голову и направился в сторону озера, прислушиваясь к звону металла. Почти у самого берега стояла каменная постройка. Из её трубы валил дым. Чёрный камень фундамента практически полностью скрывался за высокой травой. Повитель нависала над окнами и оплетала белый камень строения.
В кузнице пахло раскалённым металлом, маслом и дымом. На железном столе возле горна лежали клещи. Готовые стальные мечи с вычурными рукоятями висели на стойках и бликовали в свете огня. Карл крепко сжимал молот и стучал по раскалённому куску металла. Искры летели во все стороны. Его глаза горели алым, неестественно крупные вены на сильных руках пульсировали, пот стекал ручьями.
— Опять делаешь доспехи? Ты последнее время слишком много работаешь, — взгляд Барти упал на медвежью шкуру, лежащую на полу у стены. — «Вот где ты спишь отец», — поморщился он.
Карл оторвал глаза от наковальни и они приобрели обычный чёрный цвет, алые вены ушли под кожу:
— Нужно сковать доспехов на целую армию.
— Но их уже больше, чем у нас воинов. Хочешь выставить их на продажу?
— Нет, это для наших людей, — Карл положил молот и вытер руки о тряпицу. — Мы поступим как Тарплен. Начнём привлекать мужей и женщин со всей Морталии. Две сотни жителей в городе это крайне мало. Были бы они стригами, но Эшарва давно перестала быть городом стриг.
— Но горожанам это не понравится.
