Друлль напрягся, взглянув на Риза исподлобья:
— Я нашёл убийцу той женщины с площади.
— Замечательная новость. И кто же это был? Я его знаю?
— Зайдан.
— Что? — удивился Риз. — Он в казематах?
— Нет, ему удалось бежать.
— Значит он жив и на свободе?
— Скорее всего.
— Ты ещё и не уверен в этом? — в голосе Риза появились раздражительные нотки.
— Я думаю, что идея Даги ограничить доступ к источнику вовсе неплоха. Скорее всего Зайдан пользуется им, чтобы восстановиться.
Риз нахмурил тёмные брови, сжав в руке указку:
— Это отвратительная идея! — сурово ответил он. — Люди не смогут воспользоваться источником и станут слабыми. Даги не нужна большая армия. Он никогда не стремился обеспечить охраной весь Стригхельм. Стражи нужны ему исключительно для защиты его подпольного бизнеса. А значит Стригхельм станет беззащитным перед внешней угрозой. Пока народ столицы силён, городу ничего не угрожает.
— А как же армия Тарплена? При необходимости Видий бросит своё войско на защиту столицы. Или ты считаешь его той самой внешней угрозой?
— Разумеется, нет. Но мы не знаем, кто будет следующим королём Тарплена.
— Как я понимаю, Руми, либо их с Ирамией дети.
— Это не так, — Риз сделал паузу. — Я не должен тебе этого говорить, Михаэль, поэтому буду надеяться, что это останется между нами.
— Можешь рассчитывать на меня.
— Хорошо, — Риз внимательно посмотрел на сыщика. — Видий установил строгое наследование трона. Наследниками первой очереди являются дети Ирамии, только при условии, что они будут стригами. Наследники второй очереди — Вагеры, но опять же при условии, что они стриги. Третьей — Эшеры.
Поражённый этой новостью, Друлль не мог сказать ни слова.
— Не спрашивай меня, чем вызвано подобное решение. Я не знаю.
«А вот я как раз догадываюсь», — подумал сыщик, проведя кулаком по правой щеке.
— Эшеры никогда не станут править Тарпленом. Мне достаточно и Стригхельма. Его территория настолько огромна, что я собираюсь отстроить ещё несколько городов и разделить власть со своими детьми.
— Детьми? — Друлль посмотрел на Лорка, который упорно читал тяжёлый текст, иногда хлопая себя по щекам маленькими ладошками. — Не стар ли ты для зачатия?
— У меня уже трое детей. Пусть двое из них и не носят моего имени.
— Ты говоришь о Гае?
— О нём тоже. Многие уже догадываются о том, что он мой сын. Я был рад, когда узнал, что Ирамия предпочла в мужья не его, а Яна. Не хочу, чтобы мои дети правили Тарпленом.
— Лорк, Гай. Кто третий?
— Моя дочь живёт в одной семье, которая ежемесячно получает вознаграждение за заботу о ней. К сожалению, её мать умерла при родах.
— Что за семья? Где? — заинтересовался сыщик, блеснув глазами.
— Михаэль, я доверяю тебе, но предпочту, чтобы это осталось тайной.
— Кто знает, может быть у тебя ещё есть дети. Ты так щедро разбрасываешь свои семена по материку.
— У меня трое детей, — холодно ответил Риз. — Были бы ещё, я знал бы об этом.
Дети начали возвращаться и занимать свои места под крышей школы.
— Прости, но мне нужно продолжать урок.
Друлль кинул взгляд на табличку под крышей школы и прочитал: «Узус те плюра доцебит». В переводе с древнего языка оно означало — «Опыт тебя доучит».
Редкие лучи дневного света с трудом пробивались сквозь сомкнутые кроны высоких сосен. Их голые стволы тихо поскрипывали и трещали. Руми присел на корточки и развёл дуги капкана до щелчка. Он взял сухую палку и осторожно отодвинул добычу от капкана. На шее лесной куницы отпечатался след от дуг. Руми довольно осмотрел мех добычи:
— Отличный получится воротник для Гвен.
— Бедное животное, — прошептал Барти, сдерживая рвотные позывы.
— Ты что зимой шкуры не носишь?!
Барти засмотрелся вдаль, стиснув в руке ореховый лук, и потянулся за стрелой.
— Что там? — вскочил на ноги Руми, заметив замешательство брата.
Серый волк нагонял свою добычу. Белая болонка на удивление слишком быстро удирала от преследователя. Внезапно пёс остановился, и повернулся мордой к хищнику:
«Настало время умирать!» — подумал пёс и шерсть на его спине начала расходиться, окрашивая грязный мех кровью. Зверь уже был готов вырваться из тела пса, как над его правым ухом пролетела стрела и угодила волку в глаз. Две пары ног торопливо приближались. Пёс оскалился и зарычал.
Барти хотел присесть на корточки возле собаки, чтобы успокоить его, но опешил. На него смотрело восемь кровавых глаз. Неестественно вытянутая морда с алыми острыми как лезвия зубами выглядела жутко.
— Ну и рожа, — ахнул Руми и потянулся за мечом.
«Больше я не позволю забить себя до смерти!» — мысленно прорычал пёс.
Барти увидел на шерсти болонки кровь:
— Бедняжка, ты ранен, — ласково заговорил он. — Иди ко мне, мы поможем тебе.
Пёс перестал рычать, удивлённо посмотрев на юношу всеми восемью глазами.
— Ты спятил совсем? — оторопел Руми. — Ты посмотри на него. Это же что-то немыслимое.
— Поэтому у него наверное и нет дома.
«Дома?» — подумал пёс.
— Ему нужна помощь.
«Помощь?»
— Барти, это плохая идея. Давай оставим его и просто уйдём.
