Чужак оказался покрыт мягким коричневым мехом. Четыре широкие плетенки, сделанные из черной «шерсти» или какого-то другого непонятного материала, темнели у него под мышками и в паху.
– Никаких признаков того, что на борту имеется устройство для удержания кислорода, но, несомненно, оно там есть, – сказал Уитбрид в микрофон.
Секунду спустя он сообразил, в чем дело, – угодив в невидимые сети.
Воздушный шлюз запечатался у него за спиной.
Уитбрид едва не запаниковал. Поймали, как муху на липучку, – ни вперед, ни назад. Он находился в камере высотой сто тридцать сантиметров – по росту чужака, а тот стоял перед ним по другую сторону невидимой стены и таращился на Уитбрида с совершенно непроницаемым выражением.
Мошкит. Чуть ниже погибшего в зонде и другого цвета: у этого не было белых полосок-прожилок в коричневом меху. Теперь Уитбрид заметил и другие ускользающие различия… Возможно, различия между живым и мертвым – или иные признаки…
Мошкит не выглядел страшным монстром. Густой мех напоминал шерсть одного из доберман-пинчеров, которых держала мать Уитбрида, но, в отличие от собаки, в мошките не чувствовалось ничего злобного. Уитбриду захотелось потрогать мех чужака.
Черты лица инопланетянина казались карандашным наброском, углы безгубого рта были мягко приподняты в сардонической полуулыбке. Маленький, плоскостопый, меховой и с равнодушным лицом…
«Просто карикатура, – подумал Уитбрид. – Разве можно бояться карикатуры?»
Однако Джонатон Уитбрид был согнут в три погибели в чересчур тесном пространстве, а чужак вообще ничего не делал, чтобы исправить положение.
Кабина состояла из обилия панелей и темных углублений, из теней на Уитбрида таращились чьи-то морды. Паразиты! Корабль просто кишел ими! Крысы? Здесь, наверное, полно еды!.. Мошкит ничуть не обеспокоился, когда какой-то из паразитов нырнул в отверстие, а двое других зашевелились, перебираясь из угла в угол и подкрадываясь поближе, чтобы взглянуть на пришельца.
Что за странные создания! Покрупнее крыс, но, к счастью, гораздо меньше человека. Они продолжали глазеть на незваного гостя – любопытные, но робкие. Наконец один из них, посмелее, подобрался к Уитбриду почти вплотную и замер. Джонатон смог его разглядеть, едва не задохнувшись от изумления и отвращения.
Это же мини-копия мошкита!
– Здесь есть воздух, – доложил Уитбрид, покосившись на датчики, которые виднелись в зеркале, укрепленном на уровне его глаз. – Кстати, мне бы совсем не хотелось вдыхать его даже на пробу. Давление нормальное, кислорода около восемнадцати процентов, примерно два процента углекислоты, гелия достаточно для обнаружения, а…
– Гелия? Какое его количество?
Уитбрид переключился на самую чувствительную шкалу и подождал, пока анализатор не выдаст результаты.
– Приблизительно один процент.
– Что-нибудь еще?
– Присутствуют и яды. Двуокись серы, окиси углерода и азота, кетоны, спирты, а еще есть вещества, которых прибор не различает. Цвет индикаторной лампочки – мерцающий желтый.
– Значит, воздух не убьет вас мгновенно. Вы можете вдохнуть его и успеете получить помощь и спасти легкие.
– Так я и думал, – проворчал Уитбрид и принялся ослаблять винтики, крепившие лицевую пластину его шлема.
– Что это значит, Уитбрид?
– Ничего, сэр,
Уитбрид слишком долго простоял, согнувшись в две погибели. Каждый сустав, каждая его мышца взывали о прекращении пытки. А проклятый мошкит в сандалиях по-прежнему улыбался и таращился на него…
– Уитбрид?
