Отличия двух типов очевидны, пусть и не разительны. Руки – крупнее и лучше развиты, лоб – более покатый. Кроме того, Коричневые ниже ростом. Очередной вопрос: кто из мошкитов разбирается в инструментах? Конечно, Коричневые. У Пестрых – высокий интеллект, Коричневые лучше действуют руками. Все Пестрые, которых я пока видела, – женщины, а среди Коричневых есть по одному представителю каждого пола. Это случайность, ключ к разгадке их цивилизации или нечто из области биологии? Конец сообщения. Приветствую вас на борту, джентльмены!
– Какие затруднения? – спросил Уитбрид.
Голова Салли скрывалась в пластиковом колпаке, стянутом на шее, подобно душевому мешку: Салли не пользовалась носовым респиратором. Мешок чуть заглушал ее голос.
– Никаких. Что сейчас?
– Уроки языка.
Для начала имелось лишь одно слово: «финч’клик». Когда священник указал на себя и произнес: «Дэвид», мошкита, на которую он смотрел, таким же образом согнула нижнюю правую руку и сказала: «финч’клик», прищелкнув языком.
Вроде все шло хорошо… если бы Салли не выпалила:
– Моя мошкита тоже откликается на «финч’клик».
– Вы имеете в виду, что я выбрал того же чужака?
– Нет. Но «финч’клик» не относится к именам, – проговорила Салли, щелкнув напоследок языком, а потом испортив весь эффект хихиканьем. – Я уже проверяла.
Священник нахмурился.
– Возможно, все имена собственные звучат для нас одинаково. А может, «финч’клик» означает
На эту тему имелась даже классическая история, настолько старая, что, пожалуй, она пришла из доатомного периода.
Он повернулся к другой мошките, ткнул пальцем в грудь и произнес:
– Финч’клик? – его выговор был почти идеален, и он не хихикал.
– Нет, – ответила мошкита.
– Они быстро учатся, – заметила Салли.
Уитбрид решил присоединиться к остальным. Он плавал среди мошкитов, указывая на себя, и вопрошал:
– Финч’клик?
Он получил четыре идеально произнесенных «нет», прежде чем какая-то мошкита постучала по его колену и проверещала:
– Финч’клик? Да.
Итак, трое мошкит могли говорить людям «финч’клик». Причем каждая – определенному человеку и только ему.
– Это может означать «Я приставлен к вам», – заявил Уитбрид.
– Неплохая гипотеза, – согласился Харди.
«Хотя данных недостаточно», – мысленно добавил он. Но если парень прав?
Вокруг них столпились мошкиты. Часть принесенных ими приборов могли быть камерами или записывающими устройствами. Некоторые начинали жужжать, когда люди общались между собой, другие извергали ленту или чертили на мониторах оранжевые кривые. Мошкиты обратили внимание и на оборудование Харди, в особенности мелкий Коричневый, который помалкивал. Он разобрал осциллограф Харди и у него на глазах собрал снова. Изображение на экране стало ярче, и вообще он работал гораздо лучше. Занятно. Наверное, только Коричневые были такими умельцами.
Вскоре уроки языка стали групповыми и превратились в игру – «Обучи мошкитов англику». Нужно было указывать на предмет и называть его – мошкиты почти сразу же запоминали слово.
Но в основном Пестрые продолжали возиться с приборами, настраивая их, а порой с каким-то птичьим присвистом передавая устройства Коричневым. Удивительный диапазон их голосов менялся от баса до сопрано. Харди предположил, что высота – часть кода.
Внезапно он понял, что они находятся на корабле уже долгое время. Желудок, чьи жалобы он с рассеянным презрением игнорировал, заурчал от голода. Вокруг крыльев носа появились потертости от респиратора. Глаза щипало: защитные очки практически не помогали. Харди жалел, что отказался от шлема или пластикового мешка, как у Салли. Мошкиты казались ему размазанными яркими пятнами, которые плавно двигались вдоль вогнутых полупрозрачных стен. Сухой воздух, которым он дышал, постепенно обезвоживал его.
Он ощущал дискомфорт уже несколько часов, но игнорировал свое самочувствие.
«Вот так Дэвид Харди осуществляет свою миссию», – иронично подумал он.
Несмотря на уникальность ситуации, Харди решил воспользоваться традиционной лингвистикой, но моментально столкнулся с беспрецедентными трудностями. И проблемы, конечно же, были связаны со словами «
Харди полагал, что его организм приспособился к невесомости, но понял, что ошибся. Мышцы сильно затекли и ныли. Салли куда-то пропала, но это его не слишком беспокоило. Он уже воспринимал мошкитов как коллег… сказалась и степень усталости. Однако позже он немного занервничал. Харди считал себя просвещенным человеком, но то, что Салли назвала «чрезмерной опекой женщин», глубоко укоренилось в имперской культуре – особенно в монашеском военно-космическом флоте.
Только когда у Харди кончился воздух, остальным удалось убедить его вернуться на катер.
