Это и пугало, и льстило. Мошкита походила на прочих: коричневые и белые полосы, застывшая улыбка на асимметричном лице и небольшой рост. Ее мордашка едва доставала до стола, а порой несколько обескураженный Хорват решался погладить ее по голове (к немалому изумлению самого капитана).
Всякий раз, как он вызывал катер, она оказывалась в кают-компании. Она кидалась к монитору, явно намереваясь поговорить с Блейном. Ее англик улучшался с каждым днем, хотя пока что они обменивались лишь простейшими фразами – и только. У Рода не было ни свободной минуты для времяпрепровождения с финч’клик, ни потребности общаться с ней. Обучение мошкитов языку не входило в его обязанности – как не входило ни в чьи обязанности, – и он просто смотрел на экран. Зачем нужен сопровождающий, с которым ты никогда не встречаешься?
– Чужаки считают, что вы важная персона, – невозмутимо отвечал ему Харди.
Блейну было о чем подумать, пока он руководил этим сумасшедшим домом – своим кораблем. А чужаки ни на что не жаловались.
Месячная вспышка активности слабо сказалась на Горации Бери. Он не получал с катера никаких известий, не участвовал в научной работе. Внимательно собирая сплетни, которые могли оказаться полезными, он ждал новостей, отцеживая их из напластований ложных данных. Связь с катером поддерживали только с капитанского мостика, а кроме Бакмана, у него не было настоящих друзей среди ученых. Вдобавок Блейн распорядился ничего не транслировать по общему каналу связи. Впервые с тех пор, как они покинули Нью-Чикаго, Бери почувствовал себя пленником.
Это сильно его тревожило, хотя он прекрасно понимал почему. Всю жизнь Бери пытался контролировать свое окружение, причем любыми средствами. Расстояние не имело значения: световые годы, которые он мог провести на борту линейного крейсера военно-космического флота, не пугали его. Однако экипаж относился к Бери как к гостю, но не как к хозяину, а если он не был хозяином, значит, превратился в пленника «Макартура». Что ж тут хорошего?
Где-то в замкнутых отсеках «Макартура», вне пределов досягаемости кого бы то ни было, трудились физики. Ученые изучали серебристое вещество с Каменного Улья. Минули недели, пока до Бери дошел слух, что это – сверхпроводник тепла.
Вещество могло оказаться бесценным. Бери понимал, что должен обязательно получить образец. Он даже знал, как все провернуть, но принуждал себя бездействовать. Рано! Его час придет, когда «Макартур» встанет в док на Новой Шотландии. А пока – надо продолжать слушать, искать, выведывать, что еще прихватить, когда настанет пора покинуть «Макартур».
Он получил несколько сообщений о Каменном Улье, дополнявших друг друга, и, в конце концов, пробовал выудить информацию у Бакмана. Увы, словоохотливый Бакман не сумел ему ничего объяснить.
– Да забудьте вы о Каменном Улье! – воскликнул Бакман. – Когда-то его, грубо говоря, передвинули сюда. Улей не дал нам никакой дополнительной информации о скоплениях троянских точек, а мошкиты с воодушевлением поработали над его внутренней структурой! В итоге нам ничего толком не известно!..
В общем, чужаки могли работать со сверхпроводниками тепла! А ведь на борту корабля тоже были мошкиты… Они принесут Бери пользу, но – позже (хотя Бери не мог отделаться от мысли, что мошкиты не слишком-то разумны). Но он наслаждался, наблюдая за поисками беглецов. Разумеется, экипаж сочувствовал мелким тварям. И перевес был на стороне малышей.
Иногда «Макартур» казался Бери древним ледоколом «Элизой»: та бороздила холодный океан, рассекая льды, которым не было ни конца ни края. А малыши тем временем выигрывали. Пища исчезала из отдельных кают, кают-компаний – отовсюду, кроме камбуза. Хорьки не могли взять след.
«Может, малышам удалось заключить с ними перемирие?» – недоумевал Бери. Конечно, чужаки были… чужаками, но у хорьков никогда не было сложностей с обнаружением следов.
Бери наслаждался охотой, но… получил урок: поймать малышей оказалось труднее, чем удержать взаперти. Если он надеется торговать ими в качестве домашних зверьков, нужно продавать их в клетках. Затем возникнет вопрос приобретения пар и разведения. Чем дольше времени мошкиты останутся на свободе, тем меньше у Бери будет шансов убедить военно-космический флот в том, что они являются безвредными, дружелюбными созданиями.
Пока же он забавлялся, наблюдая за охотой. «Макартур» был в таком глупом положении! Но Бери болел и за мошкитов, и за людей, призывая на помощь все свое терпение, – и так проходили недели.
Пока шестеро финч’клик оставались на борту катера, другие мошкиты работали. Нутро корабля менялось, как во сне: оно оказывалось иным всякий раз, как кто-либо прибывал туда с визитом. Целью периодических вылазок Синклера и Уитбрида стала слежка за чужаками: они бы не хотели, чтобы мошкиты сконструировали смертельное оружие. Впрочем, мошкиты могли его спрятать.
Однажды Харди и Хорват, проведя час в тренажерном зале «Макартура», заглянули в обзорную каюту капитана.
