- Э-э-э... - робко выдавливаю я. - Вы случайно не попытаетесь исчезнуть?
- Вы думаете, сама не хочу? - злобно отвечает она. - Я же сказала, это происходит самопроизвольно, и я такие вещи не контролирую. Что-то вот не исчезается.
Прекрасно. И окна нет, чтобы выпрыгнуть: мы в закрытом пространстве. Я разжимаю ладонь, вальтер брякается вниз. Солдаты флегматично отводят дула винтовок.
- Мудрое решение, - одобряет японец в тройке. - Вы умный человек, господин жрец.
Он делает шаг вперёд, вежливо кланяется. Если меня попросят сделать его точное описание, я вряд ли справлюсь. Жителей Ниппона штампуют на фабрике клонов.
- По какому праву... - Фраза бесцельна, но надо что-то сказать.
- Господин жрец, о чём вы? - Японец расплывается в улыбке. - Какие права могут быть в тоталитарном государстве, тем более - для граждан другого тоталитарного государства? Вы же здесь, как я понимаю, нелегально...
Но успокойтесь, никакой выдачи не будет. Разрешите представиться - майор Онода, сотрудник разведки его императорского величества. Я готов предоставить вам помощь и обеспечить защиту. Настоятельно прошу вас проехать в наш офис, это недалеко. Угостимся прекрасным зелёным чаем.
Да, мы словно стоим и беседуем на светском рауте, а не в комнате дешёвого борделя, в кольце штыков десятка солдат. Однако нас явно не собираются убивать... Если бы хотели, так уже бы успели. Вот почему у Ольги до сих пор не сработала система защиты.
Ох, ненадёжный она человек.
- И как вы нас нашли? - спрашиваю я.
Я в курсе, что говорю банальности, - но в такой ситуации это положено.
- Поверьте, было совсем нетрудно, - с изысканной любезностью кланяется Онода-сан. - Сначала вас тайным приказом Триумвирата объявили в розыск из Москау, а в аппарате гестапо достаточно наших информаторов. Потом вы воспользовались карточкой для съёма иен в гельдавтомате Урадзиосутоку. Я был вне себя от счастья, это же как выиграть миллион! Попросил полицейских включить ваши изображения в электронную базу. Стоило уличной камере запечатлеть вас в переулке Весеннего Благоденствия, возле риокана «Кюсю», она автоматически переслала эти данные в полицию. Далее, я согласовал вопрос по поводу солдат и рискнул нарушить ваше уважаемое рандеву.
В этот момент мне становится жалко, что я уронил вальтер. Нет, японца-то я пристрелю по-любому, за издевательскую вежливость. Но вторая пуля точно бы досталась Ольге. Ведь говорил же ей! Называется, работала в подполье, руководила боевой группой... и столь небрежна. Взяла да и подставилась с карточкой, в наш-то электронный век, словно школьница. Немудрено, что вся её группа погибла... С таким-то талантливым командиром.
- Может быть, выйдете из комнаты, Онода-сан? Девушке нужно одеться.
- О, вне всяких сомнений, - кланяется японец. - Но я умоляю вас прогуляться вместе с нами. Мы постоим за заслонкой, пока мадам облачится в своё кимоно. Мои солдаты прихватят вашу сумочку... страдаю сомнениями, что внутри - ещё один пистолет.
Ольга молчит. Она смотрит на японца, и я восхищаюсь её красотой... Хочется простить ей всё, даже раздолбайство. Хоть бы извинилась за свою оплошность... Но я не жду этого от шварцкопфа. «Лесные братья» всегда отказывались понимать, что могут ошибаться. У меня есть слабая надежда - пока мы ждём, она сбежит. Но, увы: бежать здесь некуда.
...Ольга накидывает кимоно. Мы выходим на улицу - мимо стойки хозяина «Кюсю», рассматривающего на просвет бумажку в тысячу иен. У трамвайной остановки стоит «лексус», явно для нас, и грузовичок-«ниссан» - там поедут солдаты. Темно, на лицах японцев красные блики: над нами качаются дутые, похожие на шары фонари с иероглифами. На загнутую крышу риокана, нахохлившись, садится чёрный голубь. В воздухе витает запах устричного соуса с гостиничной кухни, ветер колышет букетики цветов. Со стороны бухты, где группа самураев пьёт сакэ, слышится японская народная песня:
У Курского вокзалааааааа
Стааааю я мааааааладоооой...
Падаааааааайте Христааа радииии
Чирвониц зааааааалатооооой.
Я глотаю тёплый воздух. Ночь так прекрасна, но в голове крепко засел вопрос...
- Может быть, сначала поведаете, для чего мы вам нужны?
- Это для вашей же безопасности. - Онода-сан больше не улыбается. - Поверьте, у вас большие проблемы. Я расскажу в деталях, что вам может грозить... я ваш друг. Давайте, садитесь в машину. Вы же понимаете - я могу просить, а могу и заставить.
Я красноречиво смотрю на Ольгу: увы, она не испаряется. Ну, что ж. В «Лебенсборне» у нас были отличные физические занятия, кандидатов в жрецы обучали ближнему бою. Японцев одиннадцать человек, и шансов даже вдвоём у нас немного. Но зато здесь улица, а не замкнутое пространство. Имеются укрытия. Я внимательно осматриваюсь, и...
Пронзительный свист.
