Москва, Адонай! полностью

(Сизиф повернулся к окну, посмотрел в надежде, что пейзаж изменился, но сумеречная пелена стояла все тем же беспросветным занавесом. Разве что сейчас мимо поезда еще пролетали искаженные от ужаса призрачные лица, раскрытые рты, пустые глазницы, немые и сдавленные крики – Сизиф пытался понять, где он находится).

Сизиф. Ты не в курсе, что проезжаем? Судя по видам из окна, вроде в Люберцах… Странно, раньше МЦК там не проходило, только через «Угрешскую», если…

(Незнакомец не ответил)

Сизиф. Ты сам-то куда двигаешь вообще?

(Незнакомец промолчал)

Сизиф. За рулем, по-моему, псих какой-то сидит… странно едем, больно уж быстро все мелькает за окном, разогнался, придурок… а может, нажрался просто машинист, скотина… без остановок вообще летит, сатаноид…

Незнакомец (посмотрел на Сизифа, то ли понял, что от любознательного попутчика не отделаться молчанием, то ли посчитал последний вопрос более существенным). За рулем кто? Да пес его знает, кто на этот раз. Саша Македонский, Ахемениды или фюрер какой-нибудь… Может, фараон. А тебе не все равно вообще, ты чего такой взволнованный?

(Сначала, услышав странный ответ попутчика, Сизиф насторожился, но потом понял, что это у немцев такое специфическое чувство юмора и успокоился).

Сизиф. Да в принципе, безразлично, да. Как говорил мой дедушка: лишь бы початок стоял, а там все разлюли малина… Он у меня был не промах: мясником работал, к нему даже из соседних деревень приходили, чтобы посмотреть, как он мороженую говядину стоячим хуем рубит… Сильный он был мужик, что и говорить. Не чета молодому поколению – наши предки совсем другой закваски люди, более жизнеспособные… на земле прочнее стояли, чем мы.

Незнакомец. Вот и я думаю… правильный у тебя был дедушка…

(Сизифа на секунду смутило то, что он так легко вспомнил цитату своего деда, но совсем не помнил ни его имени, ни лица. Снова покосился в окно, боязливо посмотрел на отсутствующее небо, на пролетающие мимо мертвые личины с раскрытыми ртами. Мрак и ужас, зубовный скрежет).

Сизиф. Да, погодка что-то с утра не заладилась, туманности какие-то нехорошие… В Люберцах постоянно так (Пауза.) Послушай, Фридрих, а что там за шум в соседнем вагоне? Режут, что ли, кого?

Незнакомец. Там за власть борются.

Сизиф. Кто?

Незнакомец. Ой, да все не уймутся никак черти: якобинцы, социалисты, правые-левые, революционеры, партии всякие, да мало ли кто – за место машиниста вечный махач… один с ложкой – семеро с мандовошкой, а бывает наоборот: в любом случае потом к власти приходят и – туши свет, еще хуже становится, чем было… ферштейн, голуба? Я понятно вообще излагаю?