Потолок стал еще более упругим и гибким – он провалился, что очень раздражало Марка, который понимал, что это будет мешать работе. Стены тоже вели себя странно – дрожали от шелковой ряби. Волны колебали углы и плинтусы: минутами казалось, что с потолка стекают потоки воды, из-за которых обои надуваются пузырями, похожими на мозоли, а потом отслаиваются застаревшей и высохшей кожей. Обои приподнимались и хлюпали, шелестели жабрами, а окно все больше растекалось в стороны, становилось круглым. В конце концов оно отслоилось от стены и свалилось на пол. Громов только поморщился – ему было на это наплевать.
Двойник тоже остался равнодушным к новому положению окна и продолжал писать, Марк даже зауважал своего спутника, который поначалу показался ему банальным выскочкой. Захотелось даже хлопнуть его по плечу, но стоило Громову в очередной раз увидеть собственный затылок – сделалось дурно. Сквозь стену, откуда-то сверху и сбоку, на него смотрела актриса-соседка, стоявшая на своем балконе. Марка сначала встревожило, что он видит женщину, хотя повернут к ней спиной, да и находится не снаружи, а в квартире, но потом успокоился, вспомнив, что окно теперь лежит на полу.
