Сейчас июль, у меня летние каникулы. Я учусь в седьмом классе. К сентябрю нужно доклад и письменное задание по биологии, но у меня совсем нет виридоновой краски. Нужно вынести мусор, тем более завтра сессия. Я ничего не нарисовал на тему античной литературы, никогда не любил… Гораздо больше античности любил вишневый пирог. Мама попросила купить молока и картошки, а диплом совсем не готов. Даже растушевку не сделал. Вчера на футболе расшиб себе колено и подвернул ногу. Мама мазала зеленкой содранную коленку, но в школу все равно заставила идти, несмотря на минус тридцать… все нормальные дети сидели дома, пришел только я и еще несколько задротов… у меня слишком много заказов, не успеваю – я опять взял слишком много столиков и не смогу обслужить всех гостей. Даже Нико не может помочь, у него у самого… На похоронах всегда чувствовал, как открываются двери – становилось до ужаса просторно – там, в открытом проеме страх и трепет, безмолвие или леденящие крики… Я так давно не целовал ее зеленые глаза… Неделю назад меня крестили, мне было года два, по-моему – синяя церквушка Иоанна Предтечи на Репина – я почувствовал тогда, да, было… в подвал спускались… странное прикосновение внутри, как будто вспомнил что-то важное… такое родственное, саднящее. Крест светился на солнце, почему-то потом не носил его. А краски смеются. Они говорят со мной. Зовут. А эти другие, эти твари хотят растворить меня без остатка, рассеять. Чтобы бесследно, бесплотно – ультрамариновое масло в сухую землю… несколько картин – даже несколько только картин, оставшихся после моей жалкой жизни – это очень много…
Красный, лиловый, синий. Кобальт зеленый. Слишком темно, надо больше света. Гуще мазок. Режет глаза. Снова слышу это… Опять закулисный шепот и хрипы. То же жуткое бормотание. Сковывает руки. Мне кажется, потолок скоро порвется – слишком сильно провис, набух фурункулом. Даже трещит. И в стенах пульс бьется все громче, как будто я в чьей-то черепной коробке – долбит по ушам…
