То го же года июля в 18 день отпустил государь крымского царевича Мурат Кирея Магмет Киреевича в Астрахань, а из Астрахани ему идти промышлять под Крым, а взем Крым, сести ему на Крыме царем, а служить ему царю и великому князю Федору Ивановичу всеа Русии593.
А. А. Новосельский полагал:
Запись Разрядной книги ценна тем, что она выдает сокровенные замыслы московского правительства: правительству царя Федора Ивановича как будто рисовалась возможность посадить в Крыму зависевшего от него царя, как это некогда было в Казани и Астрахани594.
Намерения московской стороны в отношении султанов частично раскрылись в период переговоров с прибывшим в апреле 1587 г. имперским посланцем Г. Гойгелем. Имперские подданные должны были быть информированы о наличии формировавшейся в Нижнем Поволжье мощной группировки — будущей Орды под московским контролем и командованием:
А царевич Мурат-Гирей был у государя нашего на Москвы, а ныне он поехал жить в государя нашего отчине в Астрохани. А с ним и крымские князи и мирзы и улусные многие люди, да с ними ж ногайские мирзы Арсанай мирза, Дивеев сын, да Хан мирза, Касыев сын, да Ибрагим мирза Исупов да Бра Газы мирз Шейдяков. И иные многие мирзы ногайские со своими улусы до сорока тысяч у государя нашего вотчины у Астрохани по крымской стороне все государю нашему служат595.
В общих чертах можно реконструировать условия договора, по которому Мурад-Гирей посылался на проживание в Астрахань. Статус султана в городе установить непросто. Однозначных сообщений о «пожаловании» Чингисида доходами с города нет. Однако частично астраханские доходы шли на содержание Гирея и его двора596. Федор Иванович, судя по всему, обещал всестороннюю, в том числе и военную, помощь братьям в их борьбе за Крым, в частности, терскими, волжскими, яицкими и донскими казаками597. Мурад-Гирей, в свою очередь, бил челом московскому царю о холопстве (
Несомненно, находясь в приграничном городе, который больше напоминал крупный военный лагерь, крымский царевич был более чем ограничен в своих действиях. Воеводы всячески опекали царевича, в том числе и через приставленных к нему переводчиков[143]. Он практически не мог действовать самостоятельно. Его положение в Астрахани, конечно же, значительно отличалось от положения иных Чингисидов, «расквартированных» в центральных уездах Московии. Скорее, Мурад-Гирея следовало бы отнести к кормовым Чингисидам — Чингисидам, получавшим не доходы от пожалования городов или какие-либо другие (выход, ясак[144], разовые денежные дачи за участие в военных действиях, др.), а получавшим ежедневный корм и питье от московских властей, что считалось много менее престижным для потомков Чингис-хана. И все же хан Гази-Гирей II, в отличие от изгнавшего троих султанов хана Ислам-Гирея II, трактовал пребывание Мурад-Гирея в Астрахани как главы «Астроханского юрта»599.
В целом ситуация с «посажением» Мурад-Гирея в Астрахани не являлась уникальной и новой для московского внешнеполитического ведомства. Выехавший из позднезолотоордынского государства султан, имевший права на его престол, сажается Москвой на имевшееся «в наличии» свободное место, чтобы при удобном случае угрожать тому юрту, откуда он выехал, а то и пытаться усадить его на крымский трон. Также на Мурад-Гирея возлагались и другие внешнеполитические надежды.
