– Ничего! – Маша не собиралась сдаваться. – А если мы к вон тому колоколу пару подберем?
Она кивнула на бронзовую чашку, стоящую во дворе.
– Как же? – удивился Акакий. – Он же без языка еще! Не звучал еще ни разу!
– А мы по контуру! Начнем отсюда…
– Со сковороды?
Пока Маша обмеряла изгибы колокола и наскоро чертила его профиль прутиком на земле, Акакий сыпал терминами: «тулово», «пояс», «маточник». Видно, хотел взять реванш за непонятные «аккорды» и «октавы», услышанные от Мишки.
Но только Маша вошла в раж исследователя…
– Аа-а-аа!
Тяжелая рука схватила ее за волосы и швырнула к стене. От неожиданности и от боли Маша даже пискнуть не могла. Только хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
– Никому верить нельзя, соглядатаи вокруг! Новгородцы совсем страх потеряли! И что, убить тебя или царю сдать, а?
Чохов навис над Машей страшной тучей, да еще и с огромным молотом в руках.
– Не-не-не-не надо, – с трудом проговорила Маша. – Я же не для новгородцев, я для вас стараюсь.
– От уж брешешь! Думаешь, ты одна такая? Первая, кто мои колокола срисовывает?
– Да не срисовываю я. Толку их срисовывать – на земле! Что я, землю в Новгород потащу?!
Маша вздохнула и поморщилась. Сильно болел бок, которым она врезалась в верстак.
– Я хотела профиль колоколов рассчитать. Акакий говорит, вы на глазок все делаете, по интуиции. А можно все посчитать, чтоб точно знать, как лить колокол, чтоб он попал в нужную ноту.
Чохов отбросил молот, схватил Машу за руку и рывком поставил на ноги. Маша охнула.
– Ты откуда числа знаешь? – резко спросил он.
– Знаю, – отмахнулась Маша, – дома научили.
– Рассказывай! – приказал мастер.
– Смотрите, – сказала она, быстро набрасывая профиль колокола, – вот сковорода, вот плечо, вот шейка. Плечо – одна десятая часть высоты, шейка – примерно двадцатая. А вся соль звука именно тут, в теле колокола. Если рассчитаете закономерность, будете точно знать, как лить колокол, чтоб он попал в нужную вам ноту, понимаете?
Чохов внимательно посмотрел на рисунок. Потом на Машу. Потом опять на рисунок.
– Я не могу взять в ученики девку, – сказал он.
Маша кивнула.
– А Акакий очень щуплый, – продолжил мастер, глядя мимо Маши, – и я велю ему выдать сегодня пару новых штанов.
Маша внимательно посмотрела на Чохова и, соображая, спросила:
– А к Мише завтра приезжает из деревни… брат?
Маша внимательно смотрела на Чохова, взглядом спрашивая, правильно ли она поняла намек.
– Вы же его, – Маша выделила интонацией слово «его», – сможете взять к себе на работу?
Чохов ухмыльнулся.
– Михаил сказал мне, что брат к нему приезжает сегодня. И я жду его как можно скорее.
– Надо было раньше переодеться! Как же я сама не додумалась!
Маша вертелась и задирала ноги, подпоясавшись толстой веревкой. Новые штаны Акакия, несмотря на его худобу, были ей великоваты.
– Как же я по брюкам соскучилась!
Рубашка скрыла фигуру, и теперь Маша легко могла сойти за мальчика лет двенадцати.
– Даже волосы обрезать не нужно! Есть же тут мужики с длинными волосами.
– Есть. Но я б на твоем месте не светился.
Мишка с неудовольствием наблюдал за радостью Маши. Почему-то в мужской одежде для него стали заметнее женская плавность движений и грация ее походки.
Маша прошлась шагом манекенщицы и остановилась в эффектной позе модели.
– Ну как?
– Плохо, – грубо ответил Мишка, – хреновый из тебя мужик. Если засыплешься, спасать не буду.
Маша тяжело вздохнула, запихала волосы под шапку и поплелась за Мишей.
…Машу Чохов сразу определил вовнутрь мастерской. От чужих глаз подальше, да и дело он ей подобрал поинтеллектуальнее. Мишке пришлось вкалывать не столько головой, сколько руками. И тут оказалось, что Акакий дает новому подмастерью сто очков вперед. Несмотря на внешнюю хрупкость, он успевал и глину месить, и сало таскать быстрее Мишки. Да и покрикивал на правах «старшего»:
– Лучше глину замешивай! Салом гуще мажь!
Мишка смотрел волком и пару раз огрызался, после чего Акакий на некоторое время замолкал. Но вскоре снова начинал командовать. Мишка терпел. Если бы не стремительно выросшие мозоли на руках, не боль в суставах и не вонь от сала, процесс выглядел бы увлекательным. Больше всего он напоминал изготовление шаурмы – только задом наперед. От шаурмы мясо отрезают по мере готовности, а колокол, наоборот, наращивают слоями.
Сначала деревянную ось, уложенную горизонтально (еще одно отличие от шаурмы), обмазывали глиной. Обмазывали не абы как, а чтобы получился определенный профиль, что-то вроде гриба. Больше всего напрягало то, что глину приходилось наносить аккуратненько, слой за слоем, а потом еще долго выравнивать. Акакий раз сто сверился с чертежом, который вчера вычертила Маша, пока решился показать Чохову.
Тот глянул, недовольно фыркнул, отточенными движениями поправил в двух местах и ушел заниматься своими делами.
– Запороли? – огорчился Мишка.
– Наоборот! – шепотом порадовался Акакий, воровато оглянувшись через плечо. – Обычно он сразу ухи крутить начинает!..
