Рассудок возвращался ко мне урывками. Еще не вполне придя в себя, я попробовал встать в надежде, что боги даруют мне еще одну попытку совершить задуманное. Боль не отступала, но приходилось терпеть: другого шанса не будет наверняка. Впрочем, его уже не было. Когда я смог разглядеть хоть что-то – понял, что сижу в кресле, а рядом стоит он… Значит, все.
– Зря, – всего одно слово.
Он не был ни зол, ни удивлен – эверранский император давно ничему не удивлялся. Просто стоял, скрестив на груди руки. Я пытался разглядеть в его усталом, до неузнаваемости постаревшем лице хоть какие-то чувства. Пытался и не мог.
Под его немигающим взглядом я едва не начал оправдываться – глупый и недостойный порыв. Да и чем можно оправдать измену?.. Я делал то, что считал верным, но едва ли это что-то меняло. Я, граф Альвир, нарушил все мыслимые законы, предал того, кому принес когда-то вассальную присягу, я даже поднял руку на императорского внука. Нет, не стану я ни оправдываться, ни сопротивляться, когда за мной придет охрана. Моя жизнь в руках Эскиля, ему и решать.
– Зря ты, – тихо повторил он. – Времена изменились, а ты – нет: как лез, куда придется, очертя голову, так и лезешь. Разбить мечом артефакт высшего порядка… В следующий раз попробуй с ноги! Мог и погибнуть.
Он, конечно, был прав, мне стоило больше узнать, подготовиться… Может, я действительно изменился не столь разительно, как мне всегда казалось?
Что ж, зато Эскиль изменился за нас обоих.
Руки все еще нестерпимо жгло, опустив глаза, я увидел, что они до самых локтей покрыты бурой коркой ожогов. Кое-где из трещин сочилась сукровица. Болезненно и неприглядно, но разве это беда?
Я раскрыл рот, силясь хоть что-то сказать ему, но слов не нашлось. Так и сидел, беспомощно глядя на императора.
Эскиль тоже молчал, а потом вдруг опустился прямо на пол – так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. На мгновение мне показалось, что маска равнодушия на его лице дрогнула. Я помню каждое слово, сказанное им в этот момент.
– Видар, я не сошел с ума. Устал, запутался – возможно… Но не свихнулся! Думаешь, не знаю, на что я обрек своих детей, их детей?.. Думаешь, мне это нравится? Но это плата за мои решения, принятые тридцать лет назад. Правильными они были или нет – пусть боги судят, но цена оказалась такой.
– Цена?.. – все-таки заговорил я и только теперь ощутил во рту омерзительный привкус металла. – А при чем здесь твои потомки? Проклятье, почему они должны платить эту цену, неужели твоей жертвы мало?!
