Мотыльки полностью

– А справедливость, Видар, вещь непростая. Мы все платим за чьи-то ошибки. А кто-то заплатит за наши, – грустно ответил Аритен. – Мои приемники должны увидеть то, что видел я, и сделать все, чтобы это будущее не воплотилось в жизнь.

Сколько я знал Эскиля, он всегда был жесток и непреклонен – но только по отношению к себе одному. Стало быть, теперь он не щадит и других… Таков удел короля, я мог это понять, но дело ведь не в сострадании! Не только в сострадании…

Я не знаю, действительно ли Саймор Вайдан видел будущее или просто показал моему королю эффектный фокус… Я не знаю, но это и неважно. Правда или нет, кому принесли благо его пророчества?! Что вообще принес его дар, кроме войны и крови?!

Об этом я и сказал Фениксу, а потом, поймав его взгляд, прошептал:

– Оставь наконец будущее в покое! Пусть о нем думают те, для кого оно станет настоящим!

Я замолчал, выдохшись, а он не ответил. Только по лицу Эскиля я видел, что все решения уже приняты. Он развернулся и направился к выходу.

– Подожди! Объясни мне… Пожалуйста, объясни!.. – бесполезная, отчаянная попытка. – Что ты видел тогда? За что винишь себя все эти годы, почему считаешь, что навлек проклятье на континент?!

На мгновение Аритен замер уже на пороге, и мне вдруг почудилось, что вот сейчас он обернется, и все станет по-прежнему.

Он, конечно, не обернулся.

После того как закрылась дверь, я все ждал, когда за мной придут конвойные, но пришел только придворный лекарь. После этих событий минуло вот уже несколько недель, а меня так и не арестовали.

32 г. от падения Отступника. Гоаф Видар Альвир.

Рик выпрямился, давая отдых глазам. Несмотря на всю свою полезность, строки оставили после себя на редкость паскудный привкус.

А Эскиль, выходит, позаботился о том, чтобы последний из Фениксов увидел все воочию… Видар зеркало разнести не сумел, может, и регент – тоже? Да и пытался ли Сэйгран Ивьен избавиться от артефакта?.. Вполне возможно, что зеркало все еще хранится где-то в замке, а если так, Жаворонок непременно найдет способ до него добраться.

Подумал об этом и против воли передернул плечами. Он ни слову не верил из этого бесова пророчества, но шевельнулась вдруг предательская память. Вспомнились безумные, полные огня и боли глаза чудовища – того самого, смотревшего на Рика с зеркальной поверхности чаши для ритуальных омовений. Волшебник плохо помнил, что произошло с ним той ночью в храме Четырех Стихий, но даже того, что помнил, было вполне достаточно, чтоб задаться вопросом – а не этого ли он хотел?! Разве не мести, разве не сотен тысяч смертей и рева пожаров?!

Преступник с силой потер глаза и раздраженно затряс головой, раз и навсегда запрещая себе даже думать об этом. Нечего! Того, что случилось в храме, больше не повторится. Он просто не был готов. Да и сумел же он в конечном итоге взять себя в руки!

И вообще, кто сказал, что пророчество стоит понимать так уж буквально? Сторонники Иргана кричали, что наследник Фениксов обязательно должен поехать крышей и разнести собственную страну… А ведь все может оказаться куда проще: что, если Рик попросту совершит ошибку, которая приведет к падению континента? И безумным для этого быть не нужно! Можно не тем довериться, не на то поставить, ошибиться со временем… А результат тот же – пылающие башни Эверры и репутация одержимого, попробуй потом кому докажи, что ты ничего этого не хотел. Нет, в такой игре есть сотни возможностей ошибиться, и если можно подглядеть в чужие карты…